Скидываю халат, закрываю грудь рукой, и Виолетта выуживает из кармана портняжную ленту:

— Да боже мой, выпрями плечи и не закрывайся. Меня твои сиськи ничем не удивят. Они же у тебя не золотые!

Так-то Виолетта права. Мне не шестнадцать лет, чтобы стесняться наготы. Она окидывает меня цепким взглядом, подходит и с равнодушием измеряет объемы груди, талии и бедер.

— Размер ноги?

— Тридцать шестой.

— Подбородок выше, — она холодными пальцами приподнимает мое лицо. — И не забываем об осанке. Именно осанка делает женщину женщиной. Господи, и что он в тебе нашел?

Улавливаю в голосе Виолетты неприязнь и ревность, но не ревность любовницы, а ее подруги.

— Он меня похитил."

"— Да мне начхать.

— Позвоните в полицию.

— Очень любопытно. И что же сделают наши бравые борцы за справедливость? — Виолетта с издевкой приподнимает бровь и скручивает ленту. — Можешь не отвечать. Ничего они с Родионом не сделают. Он с ними на короткой ноге.

— Хотя бы скажите, где я нахожусь территориально? — не теряю надежды достучаться до холодной стервы.

— Ты не дотягиваешь до ее уровня, — Виолетта царственно вскидывает голову и, стуча каблучками, идет прочь.

— О ком речь-то? Вы мне хоть скажите, на кого мне равняться, а то я прям в растерянности.

— О Светлане, — кидает на меня пренебрежительный взгляд и выплывает из комнаты.

Стою в одних трусах, оплеванная с ног до головы незнакомой теткой и хлопаю ресницами. Накидываю на плечи халат, запахиваюсь и выскакиваю в коридор:

— Вы не имеете никакого морального права оскорблять меня, — окликаю Виолетту, которая оглядывается на меня у лестницы. Делаю к ней несколько злых шагов. — И я не шлюха Родиона, увы. Я тут нахожусь против воли.

— Мне, что, слезу пустить? — насмешливо фыркает. — Плак-плак?

— Нет, вам бы рот закрыть, — приглаживаю лацканы его приталенного пидажчка и поднимаю взгляд. — Словесный понос не красит женщину, Виолетта.

Щурится, отстраняется и торопливо спускается по лестнице, а затем оборачивается, смерив оценивающим взглядом, и задумчиво кивает своим мыслям.

— Через пару часов заглянет мой помощник. Я подберу тебе что-нибудь приличное.

— Что? — в небольшом изумлении спрашиваю я.

— Ты, может, и пленница, но расхаживать в халате и босиком все равно неприемлемо. Да и халат ли это, дорогуша? Какой-то мешок с поясом. Кошмар.

И кривится, чтобы я точно поняла: мешок с поясом стоит выкинуть или сжечь. Наверное, она права. Халат-то из синтетики, а не из хлопка, как вещала пронырливая продавщица на рынке. Я ведь тогда подозревала, что меня самым наглым образом обманывают о тибетском хлопчатнике, что растет в горах среди снега.

Виолетта поправляет кончиками пальцев челку и спускается в холл, где с высокомерием осматривает отражение в зеркале и выпархивает на улицу. Я ничего не понимаю.