— Привет, — ровно сказала я, старательно уворачиваясь от рук, загребающих капканами, — мы не настолько знакомы. Тебе лучше убрать руки.

— Та не вопрос, зови меня Себа или Себастьян, селянка. И не хмурь рыженькие бровки, я же от души, пришел с хорошими новостями. Мы пропускаем вперед всех цыпочек, так что бери свою колючую подружку и пошли со мной к Райдену, ты ж его помнишь? Мы из группы Альфа, управляем этой очередью.

Вот почему в коридоре ни одной девчонки, всех уже пропустили. То-то парни оборачивались и радостно скалились, ждут, джентльмены, когда мы продефилируем сквозь строй.

Год назад, когда отец, наконец, смирился с моим решением поступать в ГАС и занялся тренировками упрямой дочери, я не только похудела на десять килограммов и научилась без устали наматывать километры на ботинки… Ко всему прочему я узнала, что признать себя «девочкой» в чисто мужской компании не всегда радость и комфорт.

— Выше ноги, милахи! Я из вас, баб сопливых, еще сделаю настоящих мужиков. Вперед! — орал мой любимый папа на курсантов-полицейских, сплошь крепких парней, гоняя их в хвост и в гриву по полосе препятствий.

«Девчонка», неожиданно для меня, оказалось крайне ругательным словом в кругах брутальных мачо. И если в самом начале учебы я соглашусь признать себя «цыпочкой», клеймо слабой особи удастся снять только дракой и победой в ней. То есть никогда. Не выстою я против этих шкафов.

— Спасибо, Себа, — вежливо ответила я крепышу, — но лучше дождусь своей очереди, как и все.

— И я останусь, — быстро присоединилась Моника, — вместе с братом и Стеллой.

— Да хватит ломаться. — Себастиан, не обращая внимание на блондинку, игриво улыбаясь, двинулся прямо на меня — А! Я понял. Ты хочешь на ручках прокатиться. Они у дяди Себы теплые.

— Стоять! — рявкнула я. Не знаю почему, но эта команда действует моментально, надежно парализуя на пару секунд. — Кодекс нарушаешь? Окажешь давление на другого студента против его согласия и полетишь под исключение. Конфликта хочешь?

Парень застыл на полушаге, глаза его недобро сверкнули, выжигая всю приветливость. На мокром от пота виске пиявкой налилась толстая синяя вена, вспыхнули и затухли из-под распахнутой сорочки активированные руны. То ли он еще не умел контролировать силу, то ли чуть не применил ко мне пси-воздействие.

— Ну и дуры, к вам по-человечески, а вы задом.

Уходил Себа, медленно, ссутулившись, вразвалочку разбитную, всем видом показывая, что разговор еще не окончен. Оставив после себя неприятный привкус невольной, вынужденной, но все же ошибки.

— А в какой главе Кодекса сообщается про наказание за давление? — тихо поинтересовался Мартин.

— Ты что, уже прочитал Кодекс? — изумилась я. От эмоционального напряжения меня еще потряхивало.