Он велел Кикимеру рассказать мне о происшедшем, а сам покинул дом вслед за остальными членами Ордена. Вскоре после этого на площади Гриммо появился я, и эльф, смеясь до колик, поведал мне, куда отправился Сириус.

— Значит, он смеялся? — глухо спросил Гарри.

— Да, смеялся, — подтвердил Дамблдор. — Дело в том, что Кикимер не мог выдать все наши секреты. Он не входит в число Хранителей Тайны Ордена, и Малфои не узнали от него ни точного адреса нашего штаба, ни наших планов на будущее — разглашать всё это ему запрещено. Как любой эльф-домовик, он связан со своим хозяином волшебными узами и не может нарушить его прямой приказ.

Однако он всё же сообщил Нарциссе сведения, весьма ценные для Волан-де-Морта, — Сириус не запретил ему говорить об этих вещах, потому что считал их слишком уж очевидными.

— Что вы имеете в виду? — спросил Гарри."

"— Например, то, что у Сириуса не было никого на свете дороже тебя, — спокойно ответил Дамблдор. — А ещё — что Сириус стал для тебя кем-то вроде отца и брата в одном лице. Конечно, Волан-де-Морт уже знал, что Сириус состоит в Ордене и что тебе известно, где он находится, но информация, полученная от Кикимера, помогла ему понять, что ради спасения Сириуса Блэка ты готов пойти на любой риск и преодолеть любые трудности.

Губы у Гарри онемели и плохо слушались.

— Значит… когда я вчера спросил Кикимера, дома Сириус или нет…

— Малфои — несомненно, по наущению Волан-де-Морта — велели ему найти способ скрыть от тебя факт присутствия Сириуса в доме после того, как он привидится тебе в Отделе тайн. Кикимера предупредили: если ты решишь проверить, дома ли Сириус, он должен притвориться, что хозяина нет.

Вчера Кикимер поранил Клювокрыла, и в то время, когда ты появился у них в очаге, Сириус лечил гиппогрифа наверху.

Гарри точно не хватало воздуха: он дышал быстро и прерывисто.

— И Кикимер рассказал вам об этом… и смеялся? — выдавил из себя он.

— Он не хотел мне говорить, — ответил Дамблдор, — но я сам неплохо владею легилименцией и умею распознавать ложь, так что я… как бы это сказать… убедил его открыть мне всю правду, после чего тоже поспешил в Отдел тайн.

— А Гермиона… — прошептал Гарри, и его холодные руки, лежащие на коленях, сами собой сжались в кулаки, — Гермиона ещё уговаривала нас быть с ним поласковее…

— Она была совершенно права, Гарри, — сказал Дамблдор. — Когда мы сделали дом номер двенадцать на площади Гриммо своим штабом, я предупреждал Сириуса, что к Кикимеру следует относиться с мягкостью и уважением. Кроме того, я сказал ему, что Кикимер может быть для нас опасен.