Внутреннее чутье подсказывало, что все будет хорошо, но никто не застрахован от ошибок.

— Милорд, а почему вы не хотите пообщаться с леди Горн?

Я решила перевести разговор в надежде отвлечь графа от мыслей о слепоте.

— Это она просила тебя поговорить со мной? — хмыкнул Горн.

— Милорд?

— Да ладно, не изображай невинность. Я хорошо знаю свою мать. Она кому угодно мозги запудрит. Это занятие удается ей лучше всего на свете.

— Миледи пожаловалась, что вы не хотите ее видеть.

— Не хочу, — подтвердил граф.

— Но она не уедет, пока не увидится с вами. Так может, стоит это сделать? По крайней мере, быстрее избавитесь от ее присутствия."

"— Думаешь? — усмехнулся Горн. — Ты плохо знакома с графиней. Она не только не уедет, она решит, что этот дом снова принадлежит ей, и пустится во все тяжкие — бесконечные приемы, вечеринки, знакомства с нужными людьми, сводничество и сплетни. Нет, я не могу этого допустить.

— И какой вы видите выход?

— А почему я должен об этом думать? Каллеман графиню пригласил, вот пускай и решает, как ее выставить. А я понаблюдаю за всем со стороны.

Горн мстительно улыбнулся и закинул руки за голову. Я задержалась взглядом на мощных бугрящихся мышцах, на сильном, накачанном теле. Хорош… Яркий образчик мужской красоты. Даже болезнь его не испортила.

— И чем она вас так обидела?

— Обидела? — недоуменно переспросил граф. — Нет, дело не в обиде.

— А в чем?

— А я должен перед тобой отчитываться?

— Я думала, мы просто беседуем.

Я пожала плечами, хоть и знала, что Горн этого не увидит.

— Зря ты так думала, — насмешливо ответил граф.

Он замолчал и отвернулся к стене. Я тоже молчала.

Почему-то слова пациента меня обидели. «А ты как хотела? — поднял голову внутренний голос. Этот несносный собеседник обожал говорить мне гадости. — Думала, сиятельство с тобой как с равной разговаривает? Нет, Кейт. Даже не мечтай. Маги никогда не будут считать тебя достойной».

Ну и плевать. Я давно привыкла не обращать внимания на чье-либо мнение обо мне и не пыталась соответствовать чужим ожиданиям. Это было моим третьим незыблемым жизненным правилом.

Усмехнувшись, потерла лоб.

Когда я оказалась в Бреголе — без документов, без денег, без памяти, в длинном осеннем пальто и тонких ботинках, и Папаша Дюк приютил меня в «Серой утке», мне пришлось собирать себя заново. Вот тогда и появились на свет «незыблемые правила». Я сама придумала их и держалась за эти постулаты, как за якорь. Они заменяли мне всю историю моей прошлой жизни, позволяли освоиться в новой реальности, помогали не чувствовать себя беспомощной. Давали уверенность и стабильность.

Незаметно хмыкнув, я подвела итог. Сейчас, по прошествии времени, можно было смело сказать, что я справилась. Не сдалась унынию и отчаянию. Не опустилась. Не погибла.