Если раньше тут царили тишина и покой, то сейчас невозможно было выйти в холл и не наткнуться на хихикающих камеристок, весело болтающих горничных, снующих повсюду лакеев.

— Рес! Помоги мне подняться.

Граф заворочался на постели.

— Милорд, вам еще рано вставать, — попыталась я образумить своего упрямого пациента.

— Замолчи и дай мне руку, — рыкнул Горн.

Не дожидаясь моей помощи, он сел и медленно спустил ноги на пол.

— Какой же вы упрямый, милорд, — вздохнула я, а про себя добавила: «Как осел».

Граф вцепился в мою руку и рывком поднялся.

— Обопритесь на меня, так будет удобнее.

Я подставила плечо.

Горн чуть покачнулся, навалился на меня, но тут же выровнялся и шумно выдохнул.

— Рес… Идем.

Я не стала спрашивать, куда он собрался. У графа было поразительное чутье. Даже не видя, он точно знал, где что находится. Вот и сейчас, медленно, с трудом переставляя непослушные ноги, двинулся прямо в сторону ванной.

Что ж, понятно. Утку сиятельство признавать не желали.

— Дальше я сам, — твердо заявил Горн, оказавшись в отделанном мрамором помещении.

— Уверены?

— Абсолютно.

Я с сомнением посмотрела на упрямца, но возражать не стала и молча закрыла дверь. Хочет сам — пожалуйста.

Спустя пару минут, из ванной донесся грохот и громкие ругательства.

— Милорд?

— Все нормально, — слишком поспешно ответил граф. В его голосе слышалось непривычное смущение.

М-да. Видно, дело плохо.

Когда я заглянула в ванную, моим глазам предстал полный разгром. Стеклянная полка, на которой стояли многочисленные флаконы, упала и раскололась надвое, склянки рассыпались по полу, полотенца тоже оказались внизу, рухнув вместе с держателем, а от красивой фарфоровой вазы, в которой стояли вечноцветущие амарисы, остались лишь мелкие осколки.

— Понаставили тут всякой дряни, — недовольно буркнул Горн.

Он стоял посреди разрухи и тяжело опирался на мраморную столешницу раковины. Я окинула его внимательным взглядом, убедилась, что сам он не пострадал, и незаметно выдохнула.

— Вы совершенно правы, милорд.

Я постаралась скрыть иронию.

— Ненавижу все эти финтифлюшки, — еще недовольнее пробормотал граф.

— Они здесь совершенно лишние, милорд, — поддакнула я и улыбнулась.

— Перестань надо мной смеяться, — рявкнул граф.

— Что вы, милорд! У меня и в мыслях не было.

Я изо всех сил одерживала смех, но получалось плохо.

— Кэтрин!

— Простите, милорд.

Я пыталась успокоиться и уже почти добилась результата, но тут вдруг Горн неожиданно усмехнулся, а потом немного смущенно рассмеялся. И все мои усилия оказались напрасны. Я от души расхохоталась.

— Ужасно нелепая ситуация, — пробормотал граф, борясь со смехом. — Чувствую себя неповоротливым слоном.

— В посудной лавке, — договорила я.