— Зря вы так. Тер Кауниц обрадовался, что ваше состояние улучшилось.

Я аккуратно стерла с подбородка мужчины незаметную капельку и отложила салфетку. С того дня, как граф стал принимать отвар, прошло уже десять дней. Раны его затянулись, температура больше не поднималась, к больному вернулся аппетит, и теперь мне уже не приходилось уговаривать Горна съесть хоть что-нибудь.

— Улучшилось, говоришь? — скривился он. — Интересно, чем? Валяюсь тут, словно бревно. Это ты называешь улучшением?

— Зато вы живы, — убежденно заявила я в ответ.

— К ресу такую жизнь! — разозлился Горн.

— Не говорите ерунды!

Я рассердилась. Разве можно так думать? Жизнь — это самое ценное, что есть у человека. Какая бы она ни была! А этот…

Понимал бы что!

— Ты забываешься! — холодно произнес Горн.

Ага. Видно, сиятельству и правда полегчало, раз решил поставить меня на место. А чего меня на него ставить? Я и так там.

— Простите, милорд, — как можно спокойнее произнесла я в ответ.

М-да. Что-то я расслабилась. Забыла, с кем разговариваю. А ведь Горн — такой же маг, как и Каллеман. И запросто может отправить меня в Рейхварн. В этой низовой тюрьме полно простолюдинов, осмелившихся перечить аристократам.

— И вообще, почему ты позволяешь себе так разговаривать? — не унимался Горн.

— Простите, милорд, — преодолев возмущение, я постаралась ответить как можно смиреннее.

Граф ничего не ответил. Как ни странно, выглядел он довольным. Порой у меня возникало ощущение, что все его вспышки гнева не более чем провокация. Или декорация, за которой Горн скрывает свои истинные намерения и чувства. Чего проще показать людям то, чего они ждут и боятся? Прикрикни погромче, потопай ногами, пообещай всех казнить — и вот уже окружающие трепещут от страха и не приглядываются к тому, что скрыто за грозным фасадом. А если прибавить сюда изначальный страх простолюдинов перед магами, то Горну даже усердствовать особо не нужно. Говорят же, у страха глаза велики!

Я внимательно посмотрела на графа. Вид у него был расслабленный и умиротворенный.

— Графиня еще не уехала? — почувствовав мой взгляд, спросил Горн.

— Нет, милорд.

— Проклятье! — тихо пробормотал он. И прозвучало это удивительно искренне.

— Вы уверены, что не хотите ее видеть? — осторожно поинтересовалась я.

— Абсолютно, — отрезал граф и жестко усмехнулся."

"— Насколько я поняла, леди Горн не уедет из Эрголя, пока вы с ней не поговорите.

— Тебе не кажется, что тебя это не касается? — в голосе больного послышался металл.

— Простите, милорд.

Я решила отступить. Горн прав. Какое мне дело до его взаимоотношений с матерью? Хотя, сказать по совести, присутствие графини успело мне изрядно надоесть. С ее приездом жизнь в замке сильно изменилась.