Черно-коричневая, все в наростах и вросших кусках камня плоская голова меланхолично выдула облако пыли из ноздрей, открыла пасть и ухватила одну из бьющихся в упряжи лошадей кареты перед нами. Хрусть и половины бедного животного как не бывало.

Почему-то в первое мгновение я решила, что это сбежавший ездовой. Но… почти сразу поняла свою ошибку. Дракон, проломивший крышу на игре, был отчетливо зеленым, с ровной, одинаковой чешуей по всему телу. А жрущее чудовище отличалось не только цветом, но и крыльев-то, по сути, не имело. По крайней мере, некие перепончатые, прижатые к телу зачатки ими точно не выглядели.

Кони нашей кареты заплясали и принялись разворачиваться в разные стороны, дергая и раскачивая пассажирскую повозку. Возница выронил вожжи и кубарем скатился с облучка на траву. Еще немного и мы перевернемся.

— Хагара, лошади! — рявкнул Криспиан, распахивая дверь и выпрыгивая наружу. Хлопнули темные крылья, заверещал испуганный Сиротка. А с другой стороны кареты, чуть не выбив плечом стенку, рванулся Ирги, тоже мгновенно взлетая в воздух.

— Я ничего не вижу! — закричала Мартэла, отпихивая меня и пытаясь выглянуть в проем. Карету сильно тряхнуло, и Джага еле успел ухватить журналистку за пышный рукав платья. Академическую мантию она уже не носила, переодевшись в дорожную одежду, как и все мы.

Хуже всего была даже не тряска и опасность стать перекусом для чудовища, а визжавшая сиреной Лайза. Не знаю, как она ухитрилась, но у меня заболели уши и начала буквально раскалываться голова, и так нывшая после поглощения энергии Хагары на марахоне.

И я чуть с ума не сошла от ее вопля прямо мне в ухо, когда карета все-таки перевернулась, рухнула на бок и… остановилась, полностью замерев.

— Где он? — закричал кто-то снаружи. — Вы видели куда он уполз?

— В сторону леса! Нажрался, скотина, и сбежал.

Мартэла, которая из-за своей прыти оказалась в самом низу нашего «бутерброда», горестно застонала:

— Слезьте с меня, я тоже хочу сбежать…

— Не ты одна, — пожаловалась я, пытаясь скинуть с себя Лайзу, продолжающую испуганно орать.

— Да ладно, — пробормотал Джага, оказавшийся в середине кучи. — Вполне терпимо.

Но я категорически не собиралась валяться в полутьме дальше, стукнула истеричку подвернувшейся подушкой и полезла вверх. На одной дверце мы лежали, зато вторую, оказавшуюся над головой, вполне можно было открыть.

Это я и сделала, подтянувшись на руках и вылезая наружу. Вид у меня, наверное, был еще тот, когда я выбралась из упавшей набок кареты.

— Ого, — сказал стоящий у крутящегося колеса Смайс. — Ты как?

— Нормально, — я нырнула внутрь, пошарила и вытащила совершенно ошалевшего Сиротку.