Королева плавно повернулась и посмотрела на преподавателя-боевика, оказавшегося в метрах двух от нас. Он продолжал стоять мрачным изваянием, не реагируя на ее слова.

— Мэтр Фьюри, — она вздохнула, — вы же декан Драко, правильно? Поправьте меня, если я ошибаюсь. У студента Таумарана есть проблемы с оборотом? Ах, нет, с «оборотом» как раз нет, скорее с возвращением разумного облика, не правда ли? А вы, как давно и безответно влюбленный в прекрасную Матильду, поддерживали ее сына и закрывали глаза на опасность.

Королева несколько долгих секунд держала паузу, показательно дожидаясь ответа, но Фьюри молчал, тяжело на нее глядя.

— Не хотите лгать, мэтр? Не надо, мои люди уже допросили ректора Драко, и у меня есть доказательства укрытия этой постыдной тайны, — Беатриса шагнула вперед, обвела взглядом притихших аристократов и негромко, проникновенно выдохнула. — Не пора ли заменить больную линию крови? Мы будем скорбеть о диком завершении жизни Его Величества Сардана Шестого, но лучшим воздаянием его памяти будет поставить точку и больше не мучить отравленную недугом семью. Королевским указом я вынуждена запретить лорду Таумарану жениться и оставлять после себя потомство. А также назначаю своего официального наследника — истинного дракона с полным контролем оборота — лорда Смайса Верону.

Белокурый красавец молча стоял между Советником и Джилианом, выделяясь и благородной статью, и умением держать лицо. Идеально уложенные пряди, на мой вкус, создавали эффект пластмассового кукольного парика на голове, но даже я должна была признать — местный «Кен»* производил эффектное впечатление.

Представляю, как тяжело было Криспиану годами видеть рядом с собой это надменное чудо, занимающее его место в семье и стране. Драконы не любят отдавать свое, но благородный Крис думал больше о других, чем о себе. Считал, что так будет лучше для всех.

Даже сейчас он холодно и равнодушно выслушивал «разоблачения», не дрогнув, перенес обвинение в потере контроля и дурной крови. Но после запрета «размножаться», мою руку отпустили, и лорд Таумаран вдруг показался мне выше обычного, раздался в плечах, а под ногами расплылось пятно тьмы.

— Ваше Величество Беатриса Милосердная, — с легкой, едва слышимой иронией обратился он, — как ваш подданный, хотел бы заметить, что впервые слышу про ограничения на потомство. Возможно, во время моего отсутствия появились новые законы? Хотелось бы с ними ознакомиться, посмотреть прецеденты, — он повернулся к настороженно замершей толпе и громко осведомился. — Кого-нибудь уже лишали детородных возможностей?

Прозвучало многозначительно. Будто Крис собирается этим заняться прямо сейчас. И с теми, кого видит перед собой.