Больше сказать ничего не успела – оказалась прижатой к стене. Мирон действовал, как всегда, без предупреждения и лишних разговоров. Прижал и накинулся на её губы. Поцеловал так, точно соскучился. Точно только целый день и не мог дождаться, когда прикоснется к ней.

Романтический бред, конечно, но иногда хотелось окунуться в него с головой.

И поверить.

Никакой нежности от Мирона не шло. Лишь страсть. Короткая, рваная. Болезненная. Лида с готовностью откликнулась на неё, с запозданием осознавая, что сама хочет его поцелуя. Этих губ, немного обветренных, немного жестких. Этих рук, что сразу оказались везде. На плечах, груди, талии, остановились на бедрах, сжали и потянули их на себя, чтобы впечатать в мужские бедра. Лида с удивлением отметила, что Мирон возбуждается. Ещё не в полную меру, но то, что член встает, она ощутила явно.

– Привет, красивая, – глухо поздоровался Мирон, отрываясь от неё.

Отодвигаться мужчина не торопился, так и зажимал её у стены.

Неужели возьмет? Внизу живота мгновенно потяжелело.

Но Мирон почти сразу отодвинулся и спросил:

– Где вещи?

Лида мысленно усмехнулась. То есть он не уточнял, собрала ли она их. А сразу – где.

– В комнате, – отозвалась девушка немного тише, чем полагалось.

Мирон переоделся. На нем был другой костюм.

Ему шла деловая одежда. Смотря на него, и не скажешь, что мужчина прослужил десяток лет в армии.

– Разуваться не буду. Потом клининг вызову, – сказал Мирон и скрылся в комнате.

Лида нахмурилась.

Ей кажется, или снова что-то не так? Какая-то напряженность в голосе Мирона?

Девушка проследовала за Мироном.

– Ты был так уверен, что я перееду к тебе?

Её вопрос остался без ответа. Вернее, натолкнулся на встречный.

– Это всё?

– Да.

– Чемодан и сумка, с которой ты приезжала ко мне – это всё?

– У меня немного вещей.

Скиф нахмурился.

– Ладно, разберемся. Собирайся.

Мирон подождал её в коридоре. Лида проверила, всё ли выключила, потом оделась, и они вышли. Рука у неё дрогнула, когда девушка вставляла ключ в замочную скважину.

– Лид, я не кусаюсь, ты же знаешь. Дай-ка сюда.

Спорить не стала.

– Я снова волнуюсь.

– Не ты одна, – усмехнулся мужчина, запирая дверь её квартиры.

От его признания у Лиды появилась слабость в ногах. Вроде бы и не сказал ничего такого, а у неё душа оказалась не на месте.

– И ты тоже? – вопрос сорвался с губ, прежде чем она успела подумать, что ступает на тонкий лед.

Мирон снова подхватил сумку и повернулся к Лиде. На его суровом лице не отражалось ни одной эмоции. Он смотрел прямо и решительно.

– А ты думаешь, что только девушки переживают?

– Не знаю.

– Ну так вот я тебе официально заявляю, что мы тоже умеем волноваться и переживать. И мысли нас посещают не всегда радушные.