— Кажется, всё горячее и горячее становится! А за окнами, между прочим, давно уже осень!

Конструкторша отличалась от всех остальных сотрудников КБ, молодых, шумных, курящих, полных энтузиазма и боевого задора. Они делали великое дело — для Родины, для народа! — строили атомный ледокол, почти не спали и не ели, выполняли заказы досрочно, успевали выпускать стенгазету и сочинять в неё смешные стихи, а конструкторша делала им одолжение, приходя вовремя на работу и покидая рабочее место в ту же секунду, когда начинал звонить звонок. Она была ленинградка, кажется, дочь заведующего кафедрой в каком-то втузе, особа утончённая, посещавшая по выходным филармонию. Поговаривали, что конструкторша положила глаз на Сергея Ильича, даром что тот в опале!.. Конструкторша была красавица — полная, томная, неторопливая, причёску носила «Карла Доннер».

— Ниночка, ты что-то имеешь против горячего времени? — осведомился Борис Смирнов, не поднимая глаз от вороха «синек». Подражая начальнику, он теперь использовал под черновики исключительно «синьки».

— Я не люблю жару, Боречка, — помедлив, ответила Нина. — Мы летом с папой были в Паланге, вот где красивая местность!.. И удачный климат.

— Местность? — переспросил Борис. — Климат удачный?

— Весьма, — подтвердила Нина. — У меня очень тонкая кожа, в Крыму я каждой год сгораю, а в Паланге совершенно не сгорела, вообще!

— Прекрасно, — из-за своего кульмана выглянул Лёва Лифшиц и поправил очки. — Как хорошо, Ниночка, что тебе удалось не сгореть в Паланге!.. А я летом собирался съездить к своим в Себеж, но пришлось гореть на работе!

Тут только конструкторша сообразила, что инженеры над ней смеются, и надулась.

— Где всё-таки Сергей Ильич?

— Если не в Москве, — опять выглянул Лёва, — значит, в механосборочном! Или у сварщиков. Или у двигателистов.

— Или на стапеле, — подсказал Борис.

— Мне бы у него чертёж подписать…

— Всем бы у него чертёж подписать, — из-за кульмана сказал Лёва.

— А правда, что вашего Сергея Ильича собираются с работы снимать? — спросила Нина безмятежно. — Чуть не вредителем объявили! Правда это?

— Враньё и провокация, — отрезал Борис. — Дай срок, разберутся, ещё прощения просить станут!

— Кто станет просить прощения?

— Кто, кто! Кто оклеветал, тот и станет просить!

Нина вздохнула:

— Какой же ты наивный, Борька! Всё у тебя просто — разберутся, прощения попросят! А если из партии турнут? Тогда пропала жизнь!

— Никто его не турнёт! Он знаешь какой инженер?! Знаешь, какой ум?! Знания какие!

— Да кому нужны его знания? — не унималась Нина. — Знаний у нас у всех хватает! Если уж за него взялись, значит, есть причина! Проработки просто так не устраивают!

— Всё, хорош, — распорядился Борис на правах начальника отдела. — Ты лучше свой узел дочерти.