— Ты что? — заговорил Коля взволнованно. — С ума сошла? Зачем ты его зовёшь? Он зэка! В неприятности хочешь вляпаться?

— В какие неприятности, Коля? Его же освободили! Сейчас многие возвращаются, кто был ошибочно осуждён, а Яков Михайлович ни в чём не может быть виноват! Он первоклассный доктор, мама так говорила!

— Да пойми ты, сейчас они, может, и возвращаются, но не факт, что опять не начнут шпионить и вредить народу!..

Надинька посмотрела ему в лицо и спросила недоверчиво:

— Яков Михайлович — вредить?..

— Они знаешь какие ловкачи, шпионы эти! Кем хочешь могут прикинуться! И вообще! Врачи Сталина залечили! Так что пусть идёт куда знает, а ты не встревай!

Надинька помолчала немного.

— Яков Михайлович, — заговорила она громко, подошла и взяла доктора под руку. — Поедемте, правда! Холодно, а я снегу в боты начерпала.

— Надежда, — предупредил Коля, — я вынужден буду в комсомольскую ячейку сообщить!..

— А ведь и правда, — неожиданно согласился доктор. — Неприятности могут выйти. Отправлюсь-ка я в Можайск. Там ученик у меня, возможно, примет.

Надинька всегда считала себя слабой и нерешительной, но сейчас!.. Как она может отпустить доктора, ведь он уже здесь, он вернулся, он был там, в прошлом, он знал и любил их всех, а теперь он рядом, а это значит — ничто не потеряно безвозвратно.

— Яков Михайлович, — сказала она очень твёрдо, — я теперь заболею, точно говорю. У меня ноги совсем замёрзли. Если вы уедете в Можайск, кто меня станет лечить?.. И Агаша не простит, если я вас сейчас отпущу!

Доктор поднял на плечо вещмешок и сказал:

— Вся в мать. Та тоже храбрая была.

И они зашагали по дороге обратно к станции. Коля потоптался и отправился следом.

На полдороге поднялся ветер и началась настоящая метель.

Февраль, 1957 год

Трамвайным звоном зашёлся телефон на стене в конторке механосборочного цеха.

— Алё! Алё!

— Механосборочный? Начальник КБ у вас?

— С утра был, а сейчас кто его знает!

— Пусть к директору бегёт! Алё, алё! Слышали? Пусть бегёт к директору!

— Да где я его тебе возьму, милая? Ежели тута он, передадим, а ежели нету, ищите сами!..

Старший мастер дядя Коля Логунов приткнул трубку обратно на аппарат, посмотрел вниз, в цех. И первым делом увидел как раз начальника КБ!.. Он что-то говорил рабочим, размахивал руками и аж приплясывал как будто.

Дядя Коля постучал было в стекло, но где там! Из цеха поднимался такой шум, какой помнился дяде Коле только на войне, когда «работали» одновременно артиллерия и авиация. Пулемётной дробью стрекотали пневматические молотки, гудел металл, громыхали трубы.

Дядя Коля напялил засаленную кепочку с пуговкой, сунул за ремень рукавицы и по металлической лесенке стал спускаться в цех.