Он подошёл совсем близко.

— Надя? — негромко спросил человек. — Надя Кольцова?

Голос у него был… неприятный, надорванный.

Надинька сделала шаг назад, словно попыталась спрятаться.

Коля переводил взгляд с одного на другую.

Человек стащил с головы шапку. Оказался он лыс, костистый череп обтянут загорелой, словно обожжённой кожей.

— Не узнаёшь?..

Надинька покачала головой — как она могла его узнать, ведь она никогда его не видела!

Коля бодро спросил:

— А вы, товарищ, кем будете?

— Кем буду — не знаю, не решил ещё, — отозвался лысый, — а раньше был начальником госпиталя. Любочка, Любовь Петровна, под моим началом служила и на руках у меня умерла. Не помнишь?

— Яков Михайлович? — пробормотала Надинька. Губы плохо слушались. — Откуда вы?

Человек усмехнулся и ответил так, что всё сразу стало ясно:

— Из разных мест, отовсюду.

Это означало — из лагеря.

Коля моментально посуровел — как-никак перед ним враг! Может, советской властью и перевоспитанный, но всё же враг. Нужно быть начеку.

— Яков Михайлович, — повторила Надинька, словно пробуя имя на вкус. — Вы… вы совсем другой были!

Человек нахлобучил шапку и привычным движением полез во внутренний карман телогрейки.

— Хочешь, документ посмотри. Вот она, справка. Тут всё написано — Яков Тихонравов освобождён с поселения.

Надинька посмотрела на трепетавшую на ветру бумажку, не понимая, к чему она ей нужна, а вот Коля взял и прочитал внимательно.

— Папа в сентябре умер, Яков Михайлович. Мы теперь на городской квартире вдвоём с Агашей! Помните Агашу? Вы её учили яблоки в марганцовке мыть, чтоб заразу не подхватить! И картошку чистить! Вы шкурку с картошки тонко-тонко срезали, так никто не умел!

Человек улыбнулся.

— Я же хирург. От чего умер Павел?

— Сердце не выдержало.

— Понятно.

Собственное Надинькино сердце колотилось быстро-быстро.

— Собственно, я к вам и шёл, к Павлу, — признался доктор Тихонравов. — У меня в Москве никого, ни единой живой души не осталось. Только Павел. Н-да… А тут…

Надинька обернулась и посмотрела на пустой дом.

— Там никого нет, — сказала она. — Мы в октябре уехали и дачу новым хозяевам сдали. Поедемте в город, Яков Михайлович!.. Вы пока у нас остановитесь, Агаша рада будет!

Надинька ни минуты не сомневалась, что Агаша действительно будет рада, ведь этот человек — почти родственник, друг мамы и папы, выбравшийся из прошлого сюда, к ним! Из прошлого никто не возвращался, а доктор вернулся, и теперь Надинька его никуда от себя не отпустит."

"— Надежда, — сказал Коля напряжённым голосом, — можно тебя на минутку? Отойдём-ка.

Доктор Тихонравов крякнул, скинул под ноги, на утоптанный снег вещмешок, вытянул из кармана кисет и стал неторопливо развязывать.

Надинька пожала плечами, но всё же отошла следом за Колей к берёзам.