Я устало прижимаю к себе колени. Облизываю губу, на ней засохшая кровь.

— Это Эмин. А губа — Анархист.

— Он тебя изнасиловал?!

Я поднимаю взгляд. Мама приближается, в ее глазах застыл ужас.

— Нет, мама. Все добровольно было.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Ты добровольно… с ним?

Почему в ее голосе слышится осуждение? Почему глаза ее полны ужаса?

Я отвожу взгляд.

— Мама, выхода не было. Я поплыла по течению. А во всем океане он один только был!

Я тяжело дышу. Намыливаю кожу пеной…

— Расскажи мне все, мама.

Как связан Эмин и Анархист? Расскажи то, что скрывала все девятнадцать лет! Или сколько мне действительно лет, мама?

И мама рассказала. Рассказала то, от чего кровь стынет в жилах. И жить становится в тягость. То, от чего возрождалась ненависть и хотелось кричать.

Эмин — это не родной сын Анархиста.

А я не знала даже, что когда-то он значился родным.

Не знала обе эти правды. И когда отдавалась ему — сыну убийцы — не знала. Он предпочел скрыть этот жестокий факт.

Горечь охватила влажное тело.

За что ты так поступил со мной? За мою верность тебе? Утаил, солгал, присвоил.

Не посчитал нужным дать мне право выбора.

Быть с тобой или не быть.

Сжимаю руку. На безымянном — кольцо. Тебе мало тела, ты хотел души. Решил вместо болючей правды подарить сладкую ложь.

— Детка…

Голос мамы доносится издалека. Вода давно остыла. Тогда она подлила кипятка, как подлила масло в огонь наших с Эмином отношений.

— Он умолчал. Думал, никогда не узнаю. А когда узнаю — никуда не денусь… Так торопился уложить меня в кровать. Мама, он жесток.

Ловлю взгляд любимых глаз.

Она с грустью скользит по моему добровольно измученному телу. Помогает намылить спину.

— Я отдала ему себя. А он поступил подло.

Сжимаю челюсти. Так сильно, что едва зубы не крошатся.

— Что же ты наделала, Диана? — с горечью шепчет она.

— Мама, я не знала, — глаза наполняются предательскими слезами, — не знала!

— Тише, детка… Это я виновата. Хотела уберечь тебя от правды, но только хуже сделала.

Вот почему они с отцом все скрывали от меня. Теперь я знаю все, только перед этим ошибок кучу наделала.

— Эмин обещал помочь нам, мама.

Он вытащил меня из лап насильников в Сибири. Подарил новую жизнь, новое имя. Стал для меня маяком — куда он смотрит, туда и я. Никого не осталось, кроме него. Все убить хотели, а он… спасти.

Мама слушала меня с ужасом в глазах.

— Спас, а потом пистолет к голове приставил. Наверное, считал меня сестрой своей. Если ему не достанусь, так никому не достанусь. Говорил, что не будет смотреть на мое счастье с другим. Теперь на места все становится.

И в то же время я видела, что мама все это давно пережила.