Впрочем, Рустам тоже сыграл большую роль для спасения своего брата.

— И скоро я покончу с ним.

С отцом.

Сердце пронзила боль. Оказывается, оно у меня есть.

Диана приблизилась. Мой взгляд пугал ее, но она все равно опустилась передо мной на колени. Схватила мое запястье и грубую руку к своей нежной щеке прислонила.

— И все равно моя любовь к тебе лишь растет. В геометрической прогрессии. Я люблю тебя, Диана. И это страшно.

Я взглянул на нее. Диана смотрела на меня как будто с любовью.

Мне хотелось верить.

— Я ради тебя на все пойду. Я безнадежен, Диана. Я сумасшедший безумец.

По тебе безумец. И это страшно.

— Ты боишься своей любви?

— Это страшно, — выдавил я в который раз.

И замолчал.

Я боюсь любить ее. Моя любовь ее погубит. Убьет ее. Рано или поздно — убьет.

— Я тоже сумасшедшая, — вдруг заговорила она, — раз не вижу иное будущее теперь. Раз ревную тебя, когда ты уходишь по ночам.

Я отбросил бокал в сторону. Раздался грохот — все-таки разбился.

Через нос дышать не выходит, напряженно открываю рот. Диана давно не пугается от ненормальности происходящего.

Я никогда этих слов от нее не слышал.

— Ревнуешь? — переспрашиваю хрипло.

Хочет опустить взгляд, но не позволяю. Мои пальцы на ее щеке.

В голове вспышка. Я делал ей больно, и не раз. Эти же пальцы оставляли след на ее молочной коже.

— Я каждый день в тебе. Каждый день хочу тебя. Ревнуешь, глупая? — усмешка растянула мои сухие губы.

Это я ревную. Это я отмывал ее после Москвы. Это я набирал ванную, выливал всю пену и весь вечер оттирал ее кожу от чужих прикосновений."

"И каждый день ею овладевал. В разных позах. Нежно и грубо. Сладко и горько. Иногда она плакала — от моей ревности и любви. Изматывалась на простынях до слез.

Просила, чтобы я остановился. Уворачивалась, сминая влажные простыни. Не от боли. Она просто уставала от любви.

— Мама говорила, что любить можно только раз.

Диана.

Она все еще здесь, со мной.

На коленях сидит, сгорбившись передо мной между столом и разбитым бокалом. Пить больше не хотелось, она — мой алкоголь и мое безумие.

— Если это так, то ты со мной навсегда. Вот здесь.

Я взял ее руку и прислонил к своей груди. Там, где лево.

Зрачки Дианы расширились. Она приподнялась на коленях, чтобы дотянуться до сердца.

— И оттуда тебе уже не выбраться, — добавил я жестче.

Глава 65

— Эмин? Эмин, ты слышишь меня?

Диана с тревогой пыталась достучаться до меня.

Но в моей голове застряло прошлое. Уродливое, страшное прошлое.

— Тебе не выбраться! Не сбежать!

Отец кричал чересчур громко. Он никогда так не орал.

Я притаился за дверью, хотя знал, что так делать нельзя. Но няня уснула, и идти за водой мне пришлось самому. Из комнаты взрослых раздавались крики.

— Умоляю, Булат! Я не хотела тебе изменять! Это ты заставил меня бежать к нему за помощью…

Удар.