Ты была и остаёшься всем для меня, но самое главное — настоящим моральным ориентиром. И да, наверное, я слишком многого перехватил за эти годы брака у тебя, что я тоже не могу позволить, чтобы мои дети страдали. И поэтому происходит все так, как происходит. Дело не в доверии. Дело в том, что я не могу поступить иначе. Мне нужно сохранить и приумножить. Из Родиона может что-то получиться.

Я вздохнул и медленно опустился напротив Устиньи.

— Вот у него сейчас в голосе сталь зазвенела, вот он сейчас, если не сломается, многого добьётся. За Назара я не знаю, он сломлен, он подавлен.

И он не знает, что делать, настолько не знает, что делать, что он не слышит меня, а если он не слышит меня, значит, мне придётся делать все самому. И да. Вот это как раз принцип плохого-хорошего отца.

Устиния отпила из кружки чая и посмотрела на меня грустно и печально.

— Ну, может быть, ты просто ошибаешься. — Предложила она совсем какой-то иномирский вариант.

Я пожал плечами.

— Нет, нет, Тина, я не ошибаюсь, я рад бы иногда ошибиться, да только не всегда это выходит. Я рад бы иногда чего- то накаркать, да только не получается. И в разделе имущества доверие играет вообще самую незначительную роль.

Больше идёт понимание, что если не я, то никто. Это не упрёк. Мне действительно по большому счёту было особо не до твоих клиник. От того, что ты в них не появлялась первые месяца после развода мне было ни тепло, ни холодно. Я подписывал акты. Я проверял все счета. Это не говорит о том, что я не доверял. Это говорит лишь о том, что здесь я хотя бы видел границу, что в твою песочницу лезть нельзя, но с ребятами у меня этих границ нету, потому что они маленькие, а я глупый отец. Ну вот, захотел Родион жениться рань-пересрань. Вот почему бы мне вместо того чтобы потакать, просто долбануть кулаком по столу и сказать нет, а даже если бы послушался, пусть бы сам всего добивался, а не у папы под крылышком, в тепле и уюте, где пировала лихая жадность его жены. Захотел Назар свой бизнес открывать, можно же было тоже ударить кулаком по столу и сказать, нет, у тебя ни опыта, ни знаний, ни понимания, ничего нет, поэтому сиди и работай. Но я же посчитал, что так будет лучше, а оно вышло, как обычно, через жопу…

Исповедоваться и признаваться в том, что много где косячил, было больно.

Настолько, что я физически ощущал какую-то резь в груди и старался незаметно потереть ребра.

Устинья нервно вздохнула, как будто бы набираясь смелости сказать мне что-то, но я пожал плечами.

— И знаешь… Вот в нашей с тобой ситуации я тоже плохой муж, потому что подумал, что честнее прийти и сказать тебе о том, что мы разводимся, да, только я не усмотрел тот факт, что мы разводимся из-за моей измены. Струсил в самый последний момент, но честно же поступил, честно же ушёл.