И все же… Марьяна вела взглядом по гостиной… все же чуточку непривычно. Появилась новая ваза на стеклянном столике. И книги на полках расставлены не в том порядке. И… и на рабочем столе стоит ноутбук.

Марьяна повернулась к Герману. В его лицо она смотреть не могла. Она была уверена, что он заметит неуместные и глупые слезы признательности.

– Ты же сказал, что не удалось договориться о возвращении моего ноутбука.

– Это новый.

Это стало просто уже последней каплей. Герман врезал новый замок в ее дверь, заказал клининг ее квартиры, купил чертову новую вазу и ноутбук! И даже если он это делал не сам, не собственноручно – наверняка – то все равно…"

"– Тебе не стоило так беспокоиться… и тратиться…

– Это самое малое, что я мог для тебя сделать, Марьяна.

Она, преодолевая внутреннее сопротивление, все же подняла взгляд. Ну, да, так она и предполагала. Лицо Германа у нее перед глазами расплывалось. Еще не хватало расплакаться.

А он привлек ее к себе, прижал ненадолго ее голову к своему плечу. Марьяна только успела пару раз вдохнуть запах его парфюма, как Герман приподнял ее лицо за подбородок, наклонил голову – и поцеловал.

Плакать резко расхотелось.

И его и ее пальто мягко упали на идеально чистый пол, пока мужчина и женщина самозабвенно целовались.

***

Так устроен мозг человека. Или конкретно его, Германа Тамма, мозг. Что, вычерпав весь ресурс по какой-то теме, он переключается на другую.

В отношениях Германа и Кости за сегодняшний день произошел коренной переворот. И сейчас сделать чего-то большего нельзя. Началась реабилитация. Косте надо все осмыслить. Возможно, у него появятся вопросы – наверняка. Но пока… пока мысли Германа с сына переключились на Марьяну.

И не думать о ней он теперь не мог.

Не мог не думать о том, как хочет ее. Как давно не хотел так женщину. Как мечтает снова раздеть ее, гладить. У Марьяны зрелое женское тело – но по-девичьи гибкое. И упругая грудь, и узкая талия, и изящный изгиб бедер. Но, самое главное, чего он хотел и что с каким-то совершенно юношеским нетерпением предвкушал – это ее наслаждение. Теперь оно заняло все его мысли. Герман вспоминал, как ласкал Марьяну. Нежность и влажная упругость под пальцами – тонкие лепестки и гладкий взлет самой чувствительной части.

Движения ее бедер навстречу его пальцам. Ее всхлипы и стоны. Ее дрожь в конце.

Все это хотелось повторить. Непременно. И ртом.

– Знаешь, о чем я думал последнюю пару часов? – они прервались в поцелуях, и сейчас Герман с наслаждением чувствовал, как пальцы Марьяна скользят по его затылку. Это же совершенно умопомрачительное чувство – женские пальцы на твоем затылке.

– Даже не догадываюсь, – гортанно, с хрипотцой отозвалась Марьяна, часто дыша ему в шею.