— Я шлюху просил, — цинично хмыкнув, снова смотрю Ире в глаза. Она даже не дёргается. Её всё такие же привлекательные губы вздрагивают в жёсткой, нетипичной для когда-то милой ведьмочки, усмешке.

— Ты просил вискарь, — напоминают парни.

Какая теперь разница, чё я там просил?! Тут сейчас рванёт, и всем уже будет всё равно. Выворачивает меня от одного её присутствия. Хочется заорать в это лицо: «Посмотри на себя?! Что ты выбрала?! Кого?!»

Красивая… Эта зеленоглазая дрянь всё ещё красивая для меня. И далеко не новые тряпки на Ире её совсем не портят. Они злят меня ещё сильнее.

Потому что со мной никогда бы так не было! Но она выбрала его, значит, выбрала для себя такую жизнь.

До зубного скрежета хочется ещё раз врезаться куда-то кулаками. Где, мать его, моё равновесие?! Ты меня прокляла, что ли, зеленоглазая ведьма?!

Маска холодного равнодушия трещит по всей площади, того и гляди рассыпется и упадёт к нашим ногам. Мои люди настороженно следят за ситуацией. Тоже наверняка чувствуют вибрации густого, желеобразного воздуха, который никак не протолкнуть в лёгкие, и они горят. Горячая кровь тянется по венам.

Сердце захлёбывается, буксует, пытаясь протолкнуть её и вернуть мне здравомыслие.

Только беда в том, что рядом с Ирой всегда всё идёт не по плану.

— От кого привезли? — спрашиваю я, пытаясь хоть так вернуть себе адекват.

— Юнусов. Бабок до хрена должен.

— Почему я не в курсе?"

"Хороший вопрос! Наверное, потому что решил больше никогда не интересоваться её жизнью. Это же долбанный мазохизм, смотреть, как твоя женщина живёт с другим. Я уже не в том возрасте, чтобы строить иллюзии. Хватит! Период, где я видел во снах, как её трахает проклятый Асад, давно прошёл.

Сейчас всё это прёт наружу через поры. Чёртова годовщина! Проклятая встреча!

Почему ты улыбаешься, женщина?! Сейчас! Сидя у меня в ногах! Тебе в кайф от того, как меня выворачивает?! Или ты решила, что теперь там твоё место?

— Ты же крупными занимаешься. А это так, шваль, — морщится один из парней. — Мы обычно сами решаем. Ты же полномочия дал. Но тут баба. Решили тебе приятное сделать, а то мрачный в последнее время, — похабно лыбится он.

Дал…

Да, я дал эти полномочия, чтобы не возиться с каждым, кто слишком борзо пытается поиметь большой бизнес.

— Приятное, говорите? — хищно склоняю голову на бок. Ира поднимается и расправляет плечи. Её болотные глаза вспыхивают чем-то мне совсем незнакомым.

Между нами продолжается молчаливое противостояние. На языке крутится столько слов! Большая часть из них настолько нецензурна, что даже мои люди, привыкшие к грязной работе, начнут краснеть, если я открою рот.

— Ведьма… — выдыхаю, сделав шаг к ней. Морщится, машет рукой перед лицом. От меня тащит свежим бухлом и сигаретами.