— Кто заказчик? — повторяет он вопрос.

Ник поднимает руку к лицу и медленно опускает, отерев пот со лба и слюну с губ. Его взгляд говорит о том, что он потерял всякую надежду — да ее и сначала было не очень-то много.

— Если я назову имя, разрешишь мне хотя бы помолиться перед смертью? Или убить меня мало — надо, чтобы я горел в аду? — Его щеки становятся мокрее.

— Помолиться можешь. Но сначала имя клиента.

— Роджер Клэрк.

Билли успевает подумать, что речь о каком-то клерке — офисном работнике или вроде того. Но потом Ник произносит фамилию по буквам. Звучит вроде бы знакомо… но в мире Ника людей зовут не так. Да и в мире Баки Хэнсона, если уж на то пошло. Скорее Билли видел или слышал его в новостях, блогах, подкастах… Может, по телевизору. Политика? Большой бизнес? Билли не интересуется ни тем ни другим.

— Дабл-ю-дабл-ю-и, Всемирная развлекательная сеть, — говорит Ник. — Впервые слышишь? Я не удивлен. Это всего лишь один из четырех крупнейших медиаконгломератов в мире.

Ник вымученно улыбается — человек на смертном одре пытается шутить, надо же, — но Билли этого почти не замечает. Он мысленно отматывает события последних месяцев назад, к самому началу. К их первой встрече с Хоффом, которому старость в Южной Америке уже не встретить.

— Рассказывай.

Ник рассказывает. Билли так потрясает — и пугает — услышанное, что он теряет счет времени и начисто забывает о том, что в «Вышине» еще остались люди, пока сверху не раздается истошный вой. Такой звук может издавать лишь мать, увидевшая распростертого на полу — и, возможно, умирающего — сына. А может, уже мертвого.

— Жить хочешь, Ник? — Риторический вопрос.

— Да. Да! Если ты меня пощадишь, я добуду деньги. Верну все до цента, торжественно клянусь! — Он перестал плакать, пока рассказывал про Клэрка, но теперь, при мысли о возможной пощаде, слезы хлынули снова.

Клятвы и обещания Билли не интересуют, ни торжественные, ни любые другие. Он показывает пальцем на стальную дверь бункера. Сверху опять раздается вой и крики:

— Помогите! Кто-нибудь, помогите!

— Оружие там есть? — спрашивает Билли.

Ник — больше не главный, не хозяин усадьбы, пять месяцев назад встречавший Билли с распростертыми объятиями, не ценитель шампанского, который хочет лишь помочь Билли скрыться с места преступления. Он сломлен, сведен к примитивным звериным инстинктам — то есть к желанию жить и дышать. Поэтому его удивленный взгляд Билли считает искренним.

— В бункере? Зачем мне там оружие?

— Полезай туда. Закрой дверь. Засеки время. Просидишь ровно час. Если выйдешь раньше, не факт, что меня здесь не будет. — Вообще-то факт, думает Билли. — И в таком случае я тебя убью.

— Я не выйду! Не выйду, клянусь, а деньги…

— Насчет денег я с тобой свяжусь.

Возможно, думает Билли.