Приметил и трёх магов, сидящих вместе: два мужчин и одна женщина в синих боевых мантиях. На какой стол ни глянь всюду интересные персонажи. Но прямо в глаза смотреть на незнакомца тут не принято, это, как вызов. Поэтому все друг друга рассматривают украдкой. Мы сели ещё так неудачно прямо по центру, хоть и у окошка.

Но судя по тому, что крупнее нашего Пересвета я тут бойцов не увидел, не думаю, что кто–то решит к нам лезть. Даже если глаза мозолит «нечестивая жрица», которая снова включила непроницаемое саркастическое лицо. Но я шепнул ей перед тем, как садиться за стол:

— Если хочешь, тебе принесут еду в комнату.

— Нет, я тебя не оставлю с этими псами, — прошептала в ответ, растягивая искусственную и даже хищную улыбку.

Которая явно не понравилась окружающим, кто успел её уловить. Я даже увидел, как витязи переглядываются за соседним столом и хмурятся. Кивнул им, здороваясь. Из трёх лишь один кивнул в ответ. Другие покривили рожи.

Официантку пришлось ждать полчаса и накинуть ей сразу серебра, чтоб пошевелилась для нас быстрее. Зато накрыла на стол живенько. Чем вызвала негодование у трёх магов, которые ждут тут больше нас. Но вопрос уже не к клиентам.

Заметил, что не только на Руяну смотрят брезгливо, но и на Гайю кидают злые взгляды. В итоге наш гонец быстро похватал гречку с мясом и откланялся, видимо, не сумев выдержать такое общество при свидетелях. Оказывается, он целый барон у себя в Тульском княжестве, приближённый самой Боянки. Вацлав зовут.

Оставшись вчетвером, мы даже расслабились.

— Хороший лук, — похвалил Пересвет, видимо, пытаясь подружиться с Руяной.

Та сделала вид, что не слышит.

— Хороший физический урон, — прокомментировал я. — Магию мы не приветствуем.

— А зря, — усмехнулся витязь. — Вот у меня секира ещё от батьки доставшаяся Изумрудом зачарована, не нарадуюсь. Ветром удар подгоняет, а вес только враг и чувствует. Да ещё какой!

— И зачем тебе тогда такие руки, как мои ноги, — фыркнула Гайя. — Если всё магия за тебя делает.

— С какими уродился, — парирует Пересвет. — А ты чего, сестрица, мной недовольна? Обидел чем?

— Обида — удел слабых, — продолжает блистать умом Чернявка, поглядывая на Руяну. — Я магию презираю, как наша новая подруга.

А жрица даже не реагирует, ковыряется в салате задумчиво, от мяса отказавшись.

Отобедав, собрались уже уходить. Но началась какая–то нездоровая потасовка, одна из барышень вскрикнула из–за подошедшего пьяного витязя. За неё вступился другой. А там и дружки с обеих сторон подтянулись. Судя по гербам на отложенных за столами щитах, одни тульские, другие калужские ребята.

Чтоб не впутываться, поспешили наверх.

А там и Руяна в свою комнату позвала с защитой ей помочь, а взгляд такой хищный сделала, что неловко стало.