Двухметровое сплетение в человеческий силуэт распознать легко, когда сверху ещё и ряха жабья вплетена окаменелая, габаритами в собачью морду.

В процессе сближения ещё две пики я отшвырнул магией. Просто не хотелось кромсать его сразу. Но когда он с треском потянулся свалить в болото, пришлось садануть из шрапнели плотно, разваливая его пополам.

— Ты на кого наехал, чучело? — Возмутился я, подходя к тонущей в жиже части с жабьей мордой.

Корнями вырвал её, а под ней орех — оно же сердце. Раскромсал его быстро и достал белое зёрнышко, едва заметно сияющее. Тьфу ты, обычный дух.

Впитав его, даже сил не ощутил особых, только в усиление его мои Духи и притянули к сердцу. Однако в следующее мгновение ощутил, что оно мне треть единицы магического резерва добавило к ёмкости. Что ж, неплохое начало."

"Ещё два леших таились чуть дальше. Причём делали вид, что они не при делах. Но стоило приблизиться, попытались пронзить одиночными пиками. Порубив на куски, захватил ещё два белых зёрнышка в усиление, наконец, ощутив хоть какую–то степень прибытка древесных сил. Итого единица к резерву.

— Ярослав! Спаси! — Купава вдруг закричала позади.

И я ринулся обратно, поддав корнями и небольшими крыльями.

Ещё один леший подкрался к женщине с фланга, выплыв прямо из болота и потянул за собой. Вытащив обоих обратно, я сразу пробил его сердце. Купава в чёрной жиже посмотрела на меня ошалело, затряслась.

— Не ранена? — Прощупал её.

Убедился, что только кофту ей разорвал гадёныш, явно на сиськи позарившись. Женщину потрясывает минут пять, пока я, затаившись, жду ещё гостей. Но, похоже, на этом участке всё.

— Можешь дальше идти? — Спрашиваю, когда пришла в себя.

Кивнула неуверенно.

Дальше повёл уже я, пряча её за спиной. Долбаные жабы только громче орут, мешая мне сосредоточиться и выявить любой необычный шум, предвещающий атаку. Деревья пока отзываются, передавая листвой опасность. Но, кажется, что чем дальше, чем хуже слушаются, пребывая во влиянии Старшего духа, который сам ещё не решился проявить себя, пуская лишь приспешников.

По узким дорожкам из сухой почвы идём всё более уверенно, потому что подорожника достаточно, указывающего путь. Вот только чёрного вокруг всё больше.

Вроде время только к полудню и на небе ни облачка, а тут всё мрачнее и мрачнее из–за густеющих крон, которые заплетают всё наглухо. Да ещё весь кустарник в брызгах нефтяных уже не знаешь куда и деться от веток хлещущих по роже. Идём чёрные, как африканцы.

Я бы мог магией всё это раздвигать, но всё труднее связь даже с мелкими корнями налаживать, потому что они в чужой власти. Экономлю резерв.

Твёрдая почва пошла кусками, приходится перескакивать. Всё чаще помогаю Купаве, хватая за руку. Романтика да и только.