Пыталась, он нравился мне, но понимала, что до любви этим чувствам ой как далеко. Сказать об этом вслух — значит расписаться в собственной слабости. Я выбрала удобного для себя человека, вот и всё. Но лгать я тоже не люблю.

— Любовь — это боль, Бахурин. А я боли больше не хотела, поэтому не искала любви.

— Тогда почему ты была с ним?

Откуда этот укор в голосе? По какому праву?

— А ты? — я разворачиваюсь и смотрю ему в глаза. — Эта девушка — Наталья, ты любил её? Демид сжимает челюсти и на мгновение опускает глаза, а потом снова смотрит прямо в мои.

— Нет. Но я не собирался связывать с ней жизнь.

— А она об этом знала? — чувствую, как внутри разгорается огонь злости. — Или ты тоже просто молча ставил её на четвереньки и… Ледяное спокойствие Бахурина трескается. Он резко делает ко мне шаг и снова хватает за плечи, приблизив лицо к моему.

— Даже не смей сравнивать, Маркиза, — шипит в лицо, а в глазах снова пляшут эти искры. — Никого и никогда в моей жизни нельзя было сравнить с тобой! Я упираюсь ему ладонями в грудь, но чувствую, что силы мои на исходе. Будто вот-вот рухну прямо ему под ноги."

"— Я вчера перегнул, прости, — говорит тише, заключая в ладони мою голову.

 — Больно было? Испугал? Дёргаю головой в отрицательном жесте, хотя не совсем уверена, что не лгу.

Слёзы всё-таки скатываются по щекам. Когда я стала такой слабой? Почему рядом с Бахуриным не умею держать себя в руках?

Он прижимает меня к себе, позволяя зарыться лицом в рубашку. Я глубоко вдыхаю его запах, заполняя им лёгкие. Наверное, впервые с нашей встречи после десяти лет чувствую его так близко. Намного ближе, чем вчера или тогда в кабинете.

— Останься сегодня у меня, Маркиза, — просит. — Не выходи из квартиры.

Пожалуйста.

Машу головой отрицательно. Нет, я не стану прятаться. Это моя жизнь, и с ней нужно что-то решать. Мне надо встретиться с Глебом. Посмотреть ему в глаза, в конце концов.

Демид молчит в ответ, не настаивает. Отпускает меня, заправив за ухо выбившуюся прядь. Наливает мне стакан воды из графина, который я осушаю залпом. Нужно умыться. И подумать, как быть. Что делать.

— Я на минуту, — ухожу в ванную.

Плещу в лицо холодной водой, но, кажется, головокружение только усиливается. Задерживаю дыхание и погружаю лицо в пригоршню с водой.

При панических атаках это всегда помогало тормозить их, но сейчас, вроде бы, меня сильно не раскачало. Тогда почему не помогает? Только хуже становится.

Собственное отражение в зеркале плывёт, ноги подкашиваются, и я оседаю. Но чувствую не удар о твёрдый пол, а сильные руки, что подхватывают меня.

— Прости, — тихий шёпот в ухо. А дальше уже смутно и не мне, а, кажется, по телефону: — Подъезжай ближе к подъезду, она готова.

Глава 22

— А что с моей женой? — Дембицкий складывает руки в замок и поднимает брови.