Хотя, ей-богу, не понимаю, чем помочь могу. Все, что знала, рассказала.

– Долго вас не задержим, – пообещал Протасов, бесцеремонно входя в комнату, – остался один маленький вопрос.

– Понимаем, что вы устали, – заговорил я, – ведь с раннего утра на ногах. Мы по дороге к вам Иванову встретили, и Раиса сказала, что видела вас ни свет ни заря, мол, в шесть утра Елена на первой электричке в город подалась.

– Ну конечно, Иванова все знает, – рассвирепела Горкина, – шесть глаз у нее, десять ушей и четыре языка.

– Чем в Москве занимались, если не секрет? – осведомился начальник полиции.

Елена гордо вскинула подбородок.

– Что ж, не стану свой успех скрывать. Говорила уже вам, меня отобрали для участия в шоу «Голос народа», сегодня был первый съемочный день. Начало в девять, но надо было еще платье подогнать по фигуре, прическу сделать, макияж. Вот и пришлось отправиться раненько.

– Удачно все прошло? – спросил я.

– Еще как! – радостно заявила Горкина. – Из тридцати участников осталось десять. Я среди них. Непременно получу первое место. И добьюсь своего, стану известной певицей, уеду в Италию.

– Марфе Ильиничне это не понравится, – поддел дочь Горкиной Евгений.

– Мать мне жизнь поломала, – взвизгнула Елена, – к юбке своей привязала.

– Да, она вас, совсем маленькую, в интернат при музыкальном училище жить не отпустила, – кивнул я, – в консерваторию поступить не дала.

– Верно, – покраснела Горкина. – Но сейчас не в ее власти мне помешать. Когда тело-то для похорон отдадите?

– Никогда, – улыбнулся Евгений. – Потому что жива ваша матушка.

– Вы с ума сошли? – взвизгнула Елена. – Мне сказали…

– Ошибка вышла, – вздохнул полицейский, – я пришел просить прощения. До вас сегодня весь день дозвониться безуспешно пытались.

– На съемки нельзя мобильный брать, – машинально заговорила Лена, – он в сумке лежал, а та в гримерке осталась. Трубка у меня древняя, только звонить можно, в ней непринятые вызовы не видны.

– Вы вроде не рады, что мать обнять можно, – заметил я.

Горкина опомнилась.

– Нет-нет, я счастлива! О, мама жива! Просто это… внезапно… неожиданно… я ошалела. Неужто она правда жива?

– Да, Марфа Ильинична в порядке. В клинике перепутали документы двух больных, поэтому огорошили вас дурной вестью, – пояснил Протасов, усаживаясь на стул. – Скоро ваша мать вернется домой. Ох, думаю, она сделает все, чтобы вы отказались от шоу.

– Нет! – завопила Елена. – Нет! Все! Хватит! Она меня шантажировала, говорила: «Если уедешь в город, я всем расскажу, как ты…»

Горкина резко замолчала. Я усмехнулся.

– Как вы убили Максима? Вы это хотели сказать?

Елена заплакала. Протасов положил перед ней свой телефон."

"– Вот эту записку, напечатанную на старой машинке, в день своей смерти получила Брякина.