– А Минск, Львов и Гданьск?

– Там были мелкие очаги, но ты прав, бойцы и командиры, прошедшие горнила боев в этих городах, получили отличную выучку и громадный боевой опыт… кто выжил.

– Ладно, мы об армии Горбатова говорили, – напомнил я.

– Его армия была специально создана и обучена для взятия городов. Четыре корпуса, не считая средств усиления. В тех же городах, про которые ты вспомнил, отметились и его части, так что у армии за прошлый год набрался огромный опыт. Сейчас стоят на подступах, но внутрь не идут.

– Почему?

– Приказа входить в город еще не было.

Это же не твой мир, торопиться нам не надо, так окраину взяли, и все. Союзников к Берлину уже никто не пустит. Вот войска и стоят, ожидая, что те сами сдадутся. Бесноватый все визжит по радио, пытаясь натравить на нас свои войска и гарнизон Берлина.

– Долго ждать придется.

– Мы не торопимся, тем более зима. Продовольствия у них немного, пусть тоже поголодают, как жители Ленинграда твоей реальности."

"В это время к нам подошли Аля с мамой, нагулявшись по залу и налюбовавшись на знаменитостей, о делах которых постоянно писали в газетах и говорили по радио.

– Здравствуйте, Константин Константинович, – поздоровалась мама с генералом.

– Здравствуйте… Алевтина Анатольевна, – слегка склонил голову в приветствии Рокоссовский. Он уже был как-то представлен моей матери, но, видимо, подзабыл ее имя-отчество.

Мы стояли отдельно, за одной из колонн, поэтому, когда появился Сталин, не увидели, а услышали.

– Идемте быстрее! – поторопила нас Аля.

Сверкая новенькими, только час назад врученными наградами, мы направились следом.

Мне дали Золотую Звезду Героя с орденом Ленина и орден Боевого Красного Знамени, последнее – за Мертвый мир. Рокоссовский же получил вторую Звезду Героя и два ордена Ленина. Последние – за разные победы, просто вручали это все сейчас. В общем, ситуация, как у меня.

Пройдя вперед – нас пропустили – я одной рукой прижал к себе Алю и слушал речь Сталина. Полковник Гоголев-Лев отошел в сторону к своим знакомым, пообещав подойти чуть позже. Справа стоял Рокоссовский, а слева, рядом с Алей, генерал Василевский, причем не местный, а тот самый, из Мертвого мира.

Мы с ним успели поздороваться при первой встрече, когда заходили в зал награждения, и обменяться новостями, но поговорить спокойно не удалось. Сам генерал за освобождение Китая и помощь неместным китайским войскам был представлен к званию генерал-лейтенанта и награжден орденом Ленина. Насколько я понял, он вот уже месяц как из своей дивизии формирует моторизованный корпус.

Сталин говорил долго, причем это надоело даже моему сыну, он раззявил рот и заорал.