– Уральская порода, – усмехнулся Берцев, а потом обнял меня, заглянул в глаза и спросил: – Мари, ты вчера была сама на себя не похожа. Чем тебя так расстроил врач?

Здрассьте. Приехали! А с чего это партнер решил к делам минувшим вернуться?

– А почему ты решил, что что-то не так? – настороженно покосилась на мужчину.

– Мари, – Руслан посмотрел укоризненно. – Я же не слепой.

– Да нормально все, – попыталась выкрутиться я. – Тебе показалось.

– А то, что ты плакала во сне, мне тоже показалось? – напряженно уточнил он.

Я удивленно посмотрела на партнера. Плакала? Ничего себе! Вот это новости.

– Рус.

– Я хочу понять, что происходит, Мари, – серьезно произнес Берцев.

Он обнял меня и крепко прижал к себе.

– Какой у тебя сейчас срок?

От неожиданности я дернулась.

Ох, партнер. Вот зачем ты такие вопросы задаешь? И что теперь отвечать? Правду? Но какую?

– Доктор уверяет, что три с половиной месяца.

Я подняла голову и посмотрела Руслану в глаза, ожидая. Да сама не зная, чего ожидая."

"– И что в этом такого страшного? – спокойно спросил партнер. Только руки его чуть сильнее сжали мою талию.

– Да, в общем-то, ничего, – я передернула плечами.

 – Просто, до этого он ставил гораздо меньший срок.

– И ты расстроилась?

– Есть немного.

– Почему?

Берцев выглядел невозмутимым, но по тому, как напряглись его плечи, как неуловимо изменилось дыхание, я поняла, что не так уж он и спокоен, как хочет казаться.

– Да странно как-то все. Перельман – опытный врач, не мог он так ошибиться.

Ох, уже сама не знала, что думать. Ладно бы, неделя-другая, но полтора месяца! Это уже перебор.

– Давай съездим в Москву, – предложил Рус. – Покажем тебя нормальным специалистам.

– Не знаю. Может, позже. У меня конкурс на носу, после каникул как раз последние прогоны пойдут.

– Ты готова рисковать здоровьем ребенка ради какого-то конкурса?

Руслан укоризненно посмотрел на меня и покачал головой.

– Вот уж не думал, что ты такой трудоголик.

– Рус, ты не понимаешь, – попыталась объяснить партнеру. – Мои столько готовились, старались. Не могу я их бросить. И потом, Владимир Моисеевич уверяет, что все в порядке, анализы у меня отличные, малыш развивается хорошо, никаких патологий нет.

– Мари, ты, кажется, не понимаешь, – посерьезнел Руслан.

 – Я не собираюсь спокойно наблюдать за тем, как легкомысленно ты относишься к своему здоровью. В ближайшее время мы едем в Москву. И это не обсуждается, – предупредил он мои возражения.

– А с каких это пор ты решаешь за меня, что мне делать?

– С тех самых, когда взял на себя ответственность за твое будущее, – твердо произнес Рус. – Все, Маш, хватит спорить. Сегодня же позвонишь своей начальнице и возьмешь отпуск.

– Рус, я не могу. Я и так еле выпросила у нее две недели в сентябре.