И я задумалась, чем она вообще была?

Видением? Сном?

– Элли… Элли, дитя мое!

Этот голос я узнала из тысячи! И поспешила открыть глаза.

– Бабуля… Бабуля, ты вышла из древного разречья?

– Как только смогла, ясочка! Прости, что не вышло раньше! Теперь можешь не бояться, ласточка моя, бабушка рядом. Она со всеми разберется – и папашей твоим непутевым, и с орками, и с ограми, и с драконами, и с лепреконами!

Узнаю свою бабулю.

Приподнявшись на постели, я осмотрелась по сторонам, и немного обалдела. Находилась я вовсе не в больничном крыле, а в личном покое фэсса Джерласса Аэлмара. Сам дракон тоже находился здесь – стоял поодаль, около окна. Как всегда, подчеркнуто спокойный, даже равнодушный.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Так же здесь присутствовала Готени. В отличие от Аэлмара, вид она имела до крайности взволнованный. Даже ходила из угла в угол.

– Подумать только – живые артроплевры! Проникли в Академию Крылатых! Один вообще притворялся королевским ревизором! Чуть не оживили свою царицу-мамочку! До сих пор не могу в это поверить! – то и дело восклицала она.

– Главное, что сейчас все они уничтожены, и ситуация с Сольрис полностью взята под контроль, – сухо вставил Аэлмар.

– А если бы она не была взята, господин дракон? – ехидно перебила бабуля. –Если б эта Дриадрьей Праматерью трижды проклятая многоножка вселилась бы в мою кровиночку? Если б ты вовремя не вытащил Эллечку из древного разречья и она б так и осталась в, прости Дриадрья Праматерь, сосне? У-у-у, драконье племя! Самовлюбленное! Самонадеянное! Позарился на мою золотиночку, головорез крылатый? А вот кукиш тебе, а не Эллечку мою, внученьку ненаглядную! Я ей уже жениха присмотрела, дриада порядочного. Не то, что дракон какой-то недоделанный! Скоро знакомиться поедем, слышишь, Хэлли?

Узнаю свою бабулю!

– А ты куда смотрела, грымза старая, пока эти многоножки шеликунявые мою девочку обхаживали? – досталось от моей бабушки и самой Готени. – Все думаешь, как проклятье свое снять? Столько лет, а все неймется?

Самое удивительное, что суровая ректоресса как-то растеряла весь свой суровый и вид и… смутилась.

– А вот с этого места можно поподробнее? – живо отреагировала я. – Вы были подругами или все-таки нет? И чей был тот самый поклонник? А, главное, откуда он взял монетку? Залез в Сольрис прямо в кенотаф, что ли? Но зачем? Я запуталась.

– Оно и немудрено, запутаться-то, – бабуля вздохнула и… достала ту самую литографию, которую я нашла в коробочке во время своей ночной вылазки в клуб. – Дружили мы с этой драконессой-ректорессой, дружили. Хорошо дружили, весь первый курс были не разлей вода. А потом между нами черная кошка пробежала.