Она как будто тянула ко мне невидимые щупальца, помогая монете.

Уже практически увязнув в кенотафе, из которого мне уже не суждено будет вернуться живой, я зацепилась ногой за корень сосны, торчащий прямо из земли и из последних сил прошептала.

Дриадрья Праматерь, с сим древом ты меня соедини,

Хочу почувствовать ток жизни изнутри,

Душа моя, в стволе ты схоронись!

Разречье древное, приди, слиянье свершись!

Я понятия не имела, подействует ли старое заклинание, но я всегда сражалась до последнего.

И зеленый вихрь налетел на меня. Перед глазами мелькнуло озадаченное лицо Куртоля и морды братцев-плевров.

Кулон с монетой увяз в кенотафе.

Я выдохнула – и мои ноги стали корнями, руки – ветвями, а волосы – иглами серебряной сосны. Это было старое, старое дерево, толстое, огрубевшее, с заскорузлой корой – молодым дриадам вселяться в такие запрещалось категорически.

Хватало пары минут, чтобы слиться с ним и остаться внутри навсегда.

Последнее, что я промелькнуло передо мной именно в моем сознании, не в сознании дерева – то, что небо заслонили огромные черные крылья, накрывшие собой поляну.

Красивые крылья, черные с золотом.

Еще я запомнила много огня, очень много огня, который жег все вокруг дотла. В нем пищали, корчились и извивались страшные червеобразные тени…

Затем я не помнила больше ничего.

Я навсегда забыла, кто я есть, кем была и кем могла бы стать.

Я стала старой серебристой сосной.

ГЛАВА 25. Предсказательница

– Хэлли! Хэлли! Хэлли!

Странный мужчина-дракон, зачем ты кричишь в ночи, нарушаешь мой покой и покой моих братьев и сестер?

Мы – старые сосны, любим тишину. Это место проклято старой и нечистой магией, она отравила нас. Но мы привыкли – мы древние деревья, очень древние. Мы выживем, как выживали много лет до тебя.

Мы были, есть и будем, даже, когда ты умрешь, дракон.

Зачем тогда ты кричишь?

– Хэлли, вернись ко мне.

Зачем обнимаешь мой толстый, старый, заскорузлый ствол, дракон? Зачем прижимаешься к нему щекой?

– Я люблю тебя, Хэлли. Только ты. Ты одна. Всегда.

Чего ты добиваешься, мужчина? Деревья не любят драконов и их огонь… Уходи… Зачем ты снова и снова повторяешь: «Хэллия!»?

Это заклинание, или…

Хэллия.

– Джерласс…

Я помню. Помню это имя.

Ветки легли ему на плечи. Вот только это не колючие сосновые ветви – это руки. Мои руки. С пальцами. С ногтями.

Острые иглы осыпали его – вот только это не иглы, это мои светлые волосы, отливающие зеленым, окутали нас.

Он тут же подхватил меня прямо из ствола сосны, безвольную, совершенно обнаженную, не помнящую даже своего имени. До конца не осознающую, кто я.

Но его имя я помнила. Только оно и помогло мне выйти из разречья.

– Джерласс, я думала, я не вернусь, не вспомню… Мои корни так глубоко ушли в землю…

Он ничего не сказал.