А дальше-то что? Нагесса вряд ли знает, куда бабуля спрятала монетку, которую ей он подарил.

Усевшись прямо на пол рядом с комнатой Павиана, я лихорадочно размышляла.

Пойти к дракону и попросить о помощи? Переступить через свою гордость?

Или покорно принять свою судьбу, от которой, как известно, не уйдешь...

– О, очень мило с твоей стороны подмести своими юбками пол в коридоре, дриада, – заметил Павиан, показавшийся из-за поворота.

Кстати, а ведь долго его не было. Часа три ­– так точно.

Но руку мне эльф все-таки протянул, помог встать, и даже принялся отряхивать. На что я нетерпеливо махнула рукой:

– Она что-нибудь вспомнила? Надеюсь, все это время вы про бабушку мою говорили?

– Как же! – закатил глаза под потолок эльф и бухнулся в кресло, предварительно плеснув себе полный стакан вина из черешни. – Ты воистину монстр, дриада. Сама царица артроплевр Сольрис – ничтожество рядом с тобой! Мне пришлось провожать ее с работы до ее покоя – а живет она, между прочим, в подвале неподалеку от кафедры некромантии, представляешь? Все это время она пыталась затащить меня к себе, а я упорно сопротивлялся.

– Значит, ты ничего не выяснил? – устало спросила я.

– То есть, ты считаешь, что я просто так претерпел этакие мучения? – оскорбился эльф. – Просто так, чтобы вернуться ни с чем, да? Хорошенького же ты обо мне мнения! Очень оскорбительное отношение, даже прямо не знаю, стоит тебе что-то рассказывать, или нет…

– Или да! – рявкнула я, сама от себя такого не ожидая.

Ну вот, сейчас чувствительный эльф еще хуже оскорбится, и точно ничего не расскажет… Он ведь просто хотел, чтоб я повосхищалась им, похвалила, а я… А у меня не осталось на это сил.

– М-да, видать серьезно тебя приперло, – совсем другим, чужим и серьезным голосом сказал Павиан. – Ладно, в общем, так. Эту литографию действительно делала Брюнгильда – на ней студенческий клуб «Таинственное крыло» в полном составе. Запечатлеть клуб попросила твоя бабка, президент клуба. Для истории. Брюнгильда сразу ее вспомнила, как только ты показала литографию, но она в целом не любит дриад, считая их противными, легкомысленными и несерьезными созданиями. Так она охарактеризовала и твою бабку, и тебя. Поэтому ее, очевидно, и запомнила. Ну и еще потому, что она была дружна с молодой ректорессой Готени. Но вот этого вампира, про которого тебе так приспичило узнать, Брюнгильда помнит лучше всех. И знаешь, почему? Потому что это Ховар Готени, предыдущий ректор.

– Ховар Готени? – повторила я, совершенно сбитая с толку. – Предыдущий ректор?

– Абсолютно верно, предыдущий ректор Академии Крылатых и… муж ректорессы Готени, – кивнул Павиан. – Но тут-то, на литографии, он, понятное дело, молодой, и еще ректором не стал. И мужем Хельги Готени, соответственно, тоже.