Бдительный орк на выходе очень бдительно и удачно для меня дремал, привалившись к решетке ворот – поэтому я положила заранее приготовленные листья сон-древа обратно в мешочек. Не пригодятся.

Студентам не воспрещалось выходить из академии ночью. Но я не хотела, чтобы кто-то видел, как я это делаю.

Я уходила навсегда. И никаких следов оставить не должна была.

Как мы заранее и договорились с отцом через Ерина, который являлся в академию в полюбившем образе рокового красавчика (благо, хоть проректор его не увидел!), в неприметном переулке неподалеку меня ожидала карета.

Прежде, чем ступить на подножку, я в последний раз оглянулась на позолоченные шпили замка.

В сердце точно что-то кольнуло.

И с неожиданным сожалением я поняла, что привыкла к этому месту…

Несмотря на изначально совершенно иную цель поступления, сейчас я бы с удовольствием продолжила здесь учиться.

Пришлось бросить все, все…

Жаль, что по-другому нельзя.

Я не справилась. Не нашла бабушкин артефакт. И уж лучше бы я стала женой Туни, чем любовницей Аэлмара. Я бы не приняла унизительную роль от мужчины, который мне… Которого я…

К которому я испытывала то, в чем боялась признаться даже самой себе.

Так что не стану я ему ни женой, ни любовницей…

А стану беглянкой. Вернее, мы оба станем беглецами с моим папой, как он до этого и предложил.

Несколько лет поскрываемся по Эльмгостским лесам – они ведь страсть, какие дремучие. А там, глядишь, все действительно забудется.

С этими успокаивающими мыслями я нырнула в прохладное темное нутро кареты.

И тут же попыталась вынырнуть обратно.

Но не дали.

Ужас ужасный, тысяча шеликунов на мою бедную несчастную голову!

Вместо моего батюшки в карете, болтая коротенькими ножками, сидел…

Господин Лиагрим Туни, кто же еще?!

Рядом с ним находился не кто иной, как Ерин, что внушало надежду… Хотя, нет, не внушало. Именно ырка и не дал мне выпрыгнуть из кареты, стреножив обездвиживающим заклятием.

– А вот и моя разлюбезная невестушечка! Соскучилась, поди, душенька? Теперь не кручинься, я здесь, здесь! – карла неприятно ухмыльнулся, показав неприятный ряд черных и острых зубов. – Вот теперь начнется настоящее веселье!

И карета рванула с места.

По правде говоря, если меня разозлить, я умею и… совсем неприятно!

Но Ерин предал нас с отцом – это стало понятно сразу. А значит, в ход должно было пойти все!

Благо, шеей пошевелить еще могла. Сосредотачиваясь, я встряхнула волосами, а затем…

Они начали расти... Расти, как листья, расти как, как корни, заполняя собой все пространство кареты и норовя запутать в своих удушающих путах лепрекона и ырку.

Туни мне пленить удалось – лепрекон даже разразился бранью, выплевывая цветочки, которые были побочным действием этой непростой ворожбы и тут же набились ему в рот.