Бетонная тяжесть ответственности окончательно раздавила мою выдержку, и перекрыла кислород всех ориентиров и здравых мыслей. Но как бы я не мучилась, внутри неизменно сохранялся и выживал титанический стержень одной уверенности. Мне нужно было это сделать… Принять на себя удар осуждения и непонимания, потому что он бы никогда на это не пошел! Как бы не желал нам нормальной жизни, он бы не смог отказаться от Сынов Безмолвия! От своих братьев.

Бренда сразу заметила мой подавленный и отстраненный вид, но даже ничего не спрашивала. Скорее всего она знала… Но не могла осудить меня или оправдать. Вопрос стоял уже не о клубе. А о жизни Абеля, которую он мог провести в тюрьме! Это был тупик… Выбор без выбора. И я его сделала.

Когда часы показали восемь, я не выдержала. Поцеловала своих мальчиков, которые игрались в комнате, схватила ключи от машины и бросила Бренде, которая беззаботно мыла посуду на кухне, что скоро приеду. Я не могла больше ждать его вердикта. Поэтому без страха и сомнения помчалась в клуб, не соблюдая скоростного режима."

"Сердце сжалось в груди, когда я вышла из машины на парковке и взглянула на возрожденное здание Сынов Безмолвия. Будто я предала его и теперь даже чувствовала вину! Несмотря на то, что столько сил отдала на восстановление каждого кирпича.

Опустив взгляд, я словно нераскаянный грешник направилась к главному входу, возле которого были в ряд припаркованы хромированные байки. Все члены клуба были здесь. Крепкие ребята встретили меня на пороге, и молча разошлись, пропуская внутрь. Я сразу поняла, что все в кабинете. Лишь за баром оставался один из новичков, который в этот момент хмуро натирал столешницу.

Завидев меня, он коротко кивнул в знак приветствия, а я устремила взгляд в сторону кабинета, рассеяно кивнув в ответ. Спустя мгновение я, не спеша, но уверенно направилась к нему, однако замерла буквально в нескольких шагах. Двери неожиданно распахнулись и из помещения, с озабоченными и невеселыми лицами, начали скопом выходить байкеры. Я успела отойти в сторону, поэтому многие даже не заметил меня. А те же, что заметили, лишь скользнули невидящим взглядом, будто мимо смотрели.

Очень скоро все уже разбрелись по клубу или разъехались, а я всё стояла на том же месте, не решаясь войти. Но в какой-то момент приняла истину, что перед смертью не надышишься, и наконец, миновала двери, за которыми оставался один человек.

Небрежно опираясь о спинку стула и перебирая пальцами свою печатку, Абель даже не взглянул в мою сторону, когда я зашла. Его отстраненный будто неживой взгляд был сосредоточен на колебаниях символического кольца, что вертелось в ловких пальцах. Но сознание в этот момент было где-то далеко.