Но мой уважаемый коллега по непонятной для меня причине не уделил внимания обстоятельствам, почему это произошло.

А вот теперь пришла пора показать, что в эту игру можно играть вдвоём.

Сделав несколько шагов в сторону присяжных, я посмотрел на них и выдал самую сочувственную улыбку, какую только мог, добавив в неё печальную нотку."

"— Мой уважаемый коллега, по забывчивости или же умышленно, но ни единым словом не обмолвился о том, что на моего клиента напали пятеро. Пятеро против одного. Но уважаемый прокурор с особым усердием создаёт картину, в которой обороняющийся выглядит как агрессор, тем самым лишая ситуацию столь необходимого ей контекста.

Всё равно, что вырвать кадр из фильма и судить героя, не зная, что за секунду до этого на него бросились с ножом.

Сказав это, я чуть опустил взгляд в пол и выдержал короткую паузу, покачав головой, словно одна только мысль о происходящем ввергала меня в глубочайшую печаль. А почему бы и нет? Мне правда было печально, что приходилось тратить время на Жеванова, Калинского и остальных дебилов.

— Я напомню вам: закон требует рассматривать действия человека в контексте угрозы, которая перед ним стояла, а не в вакууме, — уже куда строже продолжил я.

— И этот контекст мы здесь будем подробно рассматривать, шаг за шагом. Без домыслов. Без искажения ситуации. И абсолютно точно мы собираемся сделать так, чтобы настоящие виновные произошедшего понесли заслуженное наказание вместо того, чтобы пытаться спрятаться за скорбной личиной проигравших. Проигравший, не сумевший принять поражение, начинает торговать своей болью — чтобы выиграть через жалость то, что не досталось ему в борьбе.

Встретившись с присяжными глазами, я заметил, что они неотрывно смотрят на меня.

Двенадцать человек. Пятеро мужчин и семь женщин.

— Кроме того, в связи с этим же происшествием мы с моим доверителем сочли необходимым подать гражданский иск против Жеванова и остальных нападавших, которые сейчас пытаются обвинить моего клиента и очернить его репутацию. Этот иск — о возмещении вреда, который они причинили Руслану: медицинские расходы, утраченный заработок, моральный вред, а также судебные издержки. Я обращаю ваше внимание, что вы, уважаемые присяжные, не будете решать этот иск — это полномочия судьи.

Но сам факт его подачи — прямое следствие нашей позиции: мы считаем Руслана потерпевшим, а не преступником. И мы намерены доказать это и в уголовном, и в гражданском порядке. Сегодня мы начнём с фактов. И эти факты, я уверен, расставят всё по своим местам…

* * *— А он хорош, — шепнула Екатерина, наблюдая за тем, как Рахманов идёт к своему месту после выступления. — Действительно хорош.

— После его лекций ты ещё сомневалась? — с тихим весельем в голосе спросил её Пётр.