Самодовольный нахал! И почему у таких хамов всегда настолько привлекательная внешность? Был бы менее хорош и не так силен, клянусь — послала далеко и надолго. А так стою, мнусь, точно провинилась.

Скорее всего, это не моя реакция. Обычное поведение девушки, чье тело я так бесцеремонно заняла. Я бы так не поступила. Наверное…

— Ничем я не собиралась блистать, — говорю правду. — Какой еще отбор? И кто такой маэстро Ферино?

Изумительное лицо красавца удивленно вытягивается. Челюсть плавно отвисает.

— А я надеялся, ты пришла в себя после падения. Вылезай из воды, живо! Воспаление легких не вернет тебе рассудок.

Командует так привычно, естественно. Уверен, что каждое его желание немедленно выполнится.

Впрочем, я и сама собиралась выбраться из бассейна. Ловко выпрыгиваю, оглядываюсь: наяда заняла прежнюю прозу и больше не двигается.

— У-у-у, каменюка! — грожу ей кулаком.

Но наяда даже не реагирует. Делает вид, что вообще ни при чем. Подумаешь, облила водой какую-то важную шишку и подставила ни в чем не повинную девушку. Будто я, и правда, покусилась на ее каменные прелести. Да больно надо!

Сверху доносится свист и шум крыльев. Поднимаю голову и вижу еще двух кошаков: рыжего и серого. И всадники — под стать тому, что сейчас бесцеремонно пялится на мою грудь.

— Вот ты где скрывался, Хэл! — раздается моложавый мужской голос сверху. — Мы так долго не могли тебя найти.

— Ты выиграл гонку! — добавляет второй всадник."

"Так вот кого мы с наядой увлажнили! Хэл — тот, кто подарил моему — якобы моему — дяде Михо чаецвет? Служанка говорила об этом типе таким подобострастным тоном, что остается догадываться, кто этот красавчик. И почему живет в пирамиде — фараон, что ль?

Оба всадника опускаются во внутреннем дворике. Хэл тут же достает их седельной сумки белый плащ, накидывает мне на плечи.

— Вот, прикройся!

Сдается, не о здоровье моем заботится. Скорее, не хочет, чтобы девичьи прелести рассмотрели друзья.

— Бэл, Виллин, — Хэл приветствует прибывших.

Теперь меня рассматривали три пары глаз. Оценивающе так, придирчиво. Чувствую, как к щекам приливает краска, но не сдаюсь — пользуюсь моментом и тоже пялюсь на незнакомцев.

Тот, которого назвали Бэлом, блондин. Высокий, стройный, точно кипарис. Примерно одного с Хэлом возраста — около двадцати пяти. Может, чуть больше.

А вот Виллин очень молод. Почти ровесник моего теперешнего тела. Рыжий, точно тыква на огороде, весь в конопушках. Но широк в плечах и статен.

Не знаю, где оказалась, но мужчины тут как на подбор. По крайней мере, те, что управляют летающими кошками.

— Знал бы, что тут такая развлекуха, прилетел первым! — заявляет Виллин. Тянется к моему лицу: — У тебя губы синие. Замерзла?

— Нет, это я со страху, — бурчу первое, что приходит в голову.