Иначе, кто знает, что отчебучит податливое молодое тело.

Кое-как доживаю до конца застолья. Когда солнце начинает клониться к горизонту, верховный жрец Инке объявляет, что пришла пора проводить молодых в главную пирамиду.

— Идем? — Хэл протягивает руку.

Мне ничего не остается, как подняться с места и позволить теперь уже мужу вывести меня из зала. Выйти вслед за ним из пирамиды и направиться в потайной уголок сада. Место, специально оборудованное для первой брачной ночи.

Здесь нас ждет полностью прозрачная пирамида, размером с небольшую комнату. В ней — огромное ложе, застланное шелковыми простынями. Ни сбежать, ни укрыться от мужа.

Но хуже всего — люстра под вершиной. И только от Хэла теперь зависит, зажигать ее или нет.

— Волнуешься? — интересуется Хэл. Вроде бы участливо.

— Немного, — честно признаюсь я. — А ты? Ой… нам уже можно обращаться на «ты» или нужно дождаться… того самого?

Веду себя, как девчонка на первом свидании. Но ничего не могу с этим поделать. Уже не понимаю, где кончается реакция податливого тела, а где начинается моя собственная. Это у меня кружится голова от близости Хэла или у Тамани? Ее ноги подкашиваются, а грудь обретает небывалую чувствительность?

— Я совершенно спокоен, — уверенно заявляет Хэл. — Рейн не должен пасовать ни в бою, ни перед брачным ложем. С сати — другая история. И да, ты можешь обращаться ко мне на «ты».

Ну, вообще-то, неплохое начало. Если еще и «ночник» погасит, будет совсем комфортно. По крайней мере, никто не увидит, что жена жреца совсем не жаждет становиться женщиной.

— Пусть вся ваша жизнь будет чиста и прозрачна, как эта пирамида, — наставляет Инке. — Что бы с вами ни случилось в дальнейшем, не забывайте, жрец всегда на виду. Он и его жена должны быть примером для остальных жителей Аланты.

Под эти наставления мы с Хэлом входим в пирамиду. Укладываемся поверх простыней.

Смотрю на ярко сияющий свет в вершине стеклянного «аквариума» и нервно сглатываю. Боюсь повернуться, отчетливо различить взгляды гостей и всех, кто присутствует на церемонии. В прежние времена тушить свет запрещалось. Так что все происходящее между молодоженами становилось достоянием общественности.

— Забавно наблюдать, с каким нетерпением они ждут моей реакции?.. — улыбается Хэл и машет гостям рукой.

— Угу… — соглашаюсь и вцепляюсь в шелковую простыню, как утопающий в соломинку."

"Прежние времена ушли, и мужу разрешили гасить светильник. К тому же, позволили дать молодой супруге свыкнуться с новой ролью. Некоторые жрецы были добры настолько, что терпеливо добивались отклика заполученной на отборе жены. Другие, как Инке, вовсю наслаждались возможностью доказать удаль в постели свидетелям свадьбы.