Пончик будешь? — решил я все же держаться за свое счастье хоть как-то.

Если сейчас Лизе хоть немного поможет донат, я достану его.

Лиза кивнула, тень улыбки пробежала по ее лицу, но она тут же снова сникла. Жена встала и пошла со мной до двери. Не сказав ни слова, просто проводила.

Я взял ее лицо в ладони и проговорил так уверенно, как только мог.

— Все будет хорошо, малыш. Мы его найдем. Вот увидишь. Не успеешь съесть пончик, а уже будут хорошие новости.

— Хорошо бы. Иди тогда скорее, — ответила Лиза, почти плача.

Я обнял ее крепко-крепко.

— Отдала бы тебе и ей все деньги на свете. Лишь бы Ваня снова был дома, — зашептала жена сквозь слезы.

— Он будет, Лиз. Будет.

Я поцеловал ее крепко в губы и вышел из квартиры. Мне самому нужно было пройтись, проветриться, чтобы не впасть в отчаяние. Если эта Ирина не дружит с головой, она что угодно может с делать с ребенком.

Прогоняя эти мысли, я спустился вниз, вышел на улицу и направился к переходу через дорогу. Голова гудела от бессонной ночи. Я мечтал о двойном эспрессо, чтобы хоть немного взбодриться.

Не дойдя до кофейни два шага, я увидел девушку с коляской. Моментально узнал сначала коляску, а потом ее. Ирина. Светлые волосы землистый цвет лица, прозрачные глаза.

Пока я соображал, как лучше с ней заговорить, Ира подошла сама.

— Марик! Марик! Наконец-то ты вернулся. Я ждала тебя всю ночь. Эта Лиза, она украла ребенка. Нашего ребенка. Но я забрала, забрала его назад. Он наш. Наш с тобой. Ты ведь так хотел… — сбивчиво и заикаясь через слово говорила она, обнимая меня и отстраняясь, и снова обнимала.

Я решил не спорить с ней.

— Пойдём домой, — проговорил как можно более нейтрально, стараясь не смотреть все время на Ваню.

Он спал и, кажется, был цел и невредим. Это самое важное. Все остальное потом.

Придерживая Ирину за плечи, я повел ее обратно к дому. Портье в холле смотрел на меня во все глаза, но я только покачал головой. Он все понял, закивал и стал набирать что-то на телефоне. Надеюсь, сообщит нашим оперативникам. Мы поднялись на этаж, и уже в коридоре нас встретили. Ирину тут же скрутили и увели. Я только успел крикнуть:

— Врача вызывайте. Она не в себе.

Следователь закивал.

От шума и криков Ваня проснулся и захныкал. Я поспешил взять сына на руки. Маленькие ручки тотчас обвились вокруг моей шеи. Я зажмурился, чувствуя как слезы жгут глаза.

Лиза выбежала из квартиры и бросилась к нам. Я отдал ей Ваню, счастливо рассмеялся и сказал:

— Пончика не было, и я принес тебе ребенка.

— Боже, какой ты идиот, — засмеялась она тоже сквозь слезы.

Мы стояли в коридоре, обнимаясь все втроем. В этот момент я осознал, что моя семья, жена и сын, — это самое дорогое, что у меня есть, что может быть вообще.