– Почему фантазеркой? – Радецкий и сам не знал, почему пришел в эту палату и задает вопросы.

Это было делом полиции и следователя, но какая-то сжатая пружина внутри не давала ему просто повернуться и уйти к своим ежедневным делам, которых, судя по бесконечно вибрирующему в кармане телефону, с каждой минутой становилось все больше.

– Мы с ней познакомились в воскресенье. Она к вечеру стала чувствовать себя лучше, вышла из палаты, чтобы с кем-нибудь перекинуться словом. Девочки, – она кивнула в сторону остальных трех соседок, которые прекратили шептаться и с интересом взирали на Радецкого, – ушли в холл смотреть телевизор, а я осталась. Я не люблю телевизор, мне кажется глупым все, что там показывают, – голос ее стал чуть извиняющимся, – и Ираида Сергеевна заглянула ко мне и стала рассказывать про свою жизнь. И знаете, она так это делала, словно пересказывала какой-то роман.

– Роман?

– Ну да. У меня было ощущение, что в обычной простой жизни так не бывает. К примеру, у меня не так, и у всех моих знакомых тоже.

– Так – это как?

– Она рассказывала какие-то невероятные истории о своем муже. Знаете, в советское время он у нее был каким-то крупным начальником, в обкоме партии работал, а потом после перестройки тоже не пропал, сначала был заместителем губернатора, а потом создал довольно крупную фирму, много зарабатывал, пока не умер скоропостижно, от инфаркта. Вот у вас много есть знакомых, которые работают заместителем губернатора?"

"Один из заместителей губернатора курировал социальную сферу, а потому Радецкий регулярно встречался с ним на любых профильных совещаниях, поскольку тот опосредованно являлся его начальником. Вице-губернатор в их регионе когда-то работал врачом, а потому с Радецким они часто общались и относились друг к другу с уважением. Еще один заместитель губернатора, правда отвечающий за сельское хозяйство, был его соседом и жил в том же коттеджном поселке. Все они, с точки зрения Радецкого, были самыми обыкновенными людьми, о которых вовсе не требовалось говорить с придыханием, однако снижать уровень значимости мужа убитой в глазах лежащей перед ним пациентки он не стал.

– Несомненно, муж Ираиды Сергеевны был крайне достойным человеком, – сказал он, – но я не вижу в этом ничего особенно фантазийного.

– Да, но она говорила, что после своей смерти он оставил ей миллионы, – Горелова перешла на шепот. Чтобы расслышать, Радецкому пришлось наклониться почти к ее лицу. – Она рассказывала, что перед смертью он спрятал ключ к этим миллионам.