– А вы можете сказать, с кем Нежинская общалась больше всего? Я не поверю, что все люди без исключения одинаково настроены на то, чтобы тратить свое время на болтовню с надоедливой старухой. Кто был готов вести с ней обстоятельные разговоры больше других?

Надо было отдать следователю должное, он был очень профессионален и умел вычленять главное. Радецкий ценил умных и профессиональных людей, поэтому Зимин вызывал у него симпатию.

– Из сестер, пожалуй, с Юлей Кондратьевой, – сказал Петранцов, подумав. – Она как раз дежурила в воскресенье, и я видел, что Нежинская довольно долго на посту сидела и что-то рассказывала.

– Вы не слышали, что именно?

– Нет, не слышал.

– Что ж, тогда об этом мы спросим саму Кондратьеву, – кивнул Зимин. – Вы сказали, из сестер, а был еще кто-то из постоянных собеседников?

– Да, пациенты всегда разговаривают друг с другом. Конечно, у Нежинской была отдельная палата, но я во время обхода несколько раз заставал ее у моей пациентки Ольги Аркадьевны Гореловой. Она восстанавливается после операции по стентированию, лежит в палате номер восемь.

– Ясно, значит, с ней мы тоже поговорим.

– Боюсь, сегодня вам придется ограничиться одной Гореловой. С Юлей вы побеседовать не сможете.

– Почему?

– Дело в том, что она не вышла на работу. Вчера вечером не явилась на ночное дежурство и с утра тоже не давала о себе знать.

– Вот как. – Сейчас следователь был похож на большую сторожевую собаку, которая навострила уши, услышав что-то подозрительное.

Впрочем, подозрительное действительно было – в отделении убивают старушку, а наиболее часто контактировавшая с ней медсестра пропадает в неизвестном направлении. Такое совпадение Радецкому тоже категорически не нравилось.

– Ладно, видимо, придется поинтересоваться, куда затерялась эта ваша пропажа, – сказал Зимин. – Что еще вы оба можете мне рассказать?

– Я – ничего, – Радецкий пожал плечами. – Я имею привычку каждое утро выборочно обходить отделения, но в кардиохирургии сегодня не был.

– Я тоже рассказал все, что знаю, – кивнул Петранцов. – Понятия не имею, за что могли убить эту пациентку. Женщина была интеллигентная, тихая и вежливая. Убежден, что ни у кого из персонала не было ни малейшей причины плохо к ней относиться.

– И тем не менее она мертва, – мягко сказал Зимин. – И вы же оба уверяете меня, что шансов на то, что сюда проник посторонний, практически нет."

"– Я не страус, чтобы прятать голову в песок при виде возможных неприятностей, – жестко сказал Радецкий. – Посторонним попасть в больницу сейчас крайне затруднительно, да и обстоятельства говорят в пользу того, что это сделал кто-то свой. Но вы же проверите все возможные вероятности, уважаемый Михаил Евгеньевич?

– Несомненно.