– Так я еще со своими назначениями не разобралась.

– Вот и разбирайся, а не стой в коридоре столбом, – в голосе Петровской возникла жесткость. – Девочки, хлопот сегодня предстоит много, давайте сделаем так, чтобы это минимально сказалось на работе.

Толпа у палаты изрядно поредела. Сейчас здесь остались только врачи Максим Сергеевич и Александр Яковлевич.

– Посмотрите? – спросил Петранцов у Радецкого.

– Не считаю нужным топтать еще больше, – ответил тот. – Расскажите.

– Я был в ординаторской, на обход собирался, – начал Александр Яковлевич. – У меня на одиннадцать часов операция назначена, вот, хотел успеть. В коридоре послышался дикий визг, такой, знаете, по которому сразу понятно, что действительно что-то случилось. Я выскочил в коридор, увидел Марию Степановну, которая бежала к десятой палате, а на пороге Катюшу. Она стояла в дверях и кричала. Мария Степановна подбежала, обняла ее за плечи, тут и я подоспел. В общем, Катя твердила «убили, убили», я никак не мог понять, что она имеет в виду, заглянул в палату и увидел.

– Что именно?

– Пациентку с подушкой на лице.

– Получается, Катя ее не поднимала?

– Нет, это сделал я. Я в первый момент не поверил, что случилось что-то плохое. Знаете, Владимир Николаевич, эта Нежинская была немного со странностями, так что я решил, что она сама положила подушку себе на лицо.

– Зачем?

– Не знаю. Может, чтобы медсестру напугать, или чтобы темнее было, или еще по какой-то неведомой причине. Когда я поднял подушку, я понял, что Нежинская мертва.

– Она ваша пациентка?

– Что? Нет, Светочки Балуевой. Но пациентка была крайне общительна, поэтому с ней все отделение было хорошо знакомо. И врачи, и сестры.

– А Светлана Георгиевна сама где? – отсутствие на месте преступления лечащего врача выглядело странно.

– На операции. У нее сегодня первая операция, у меня – вторая.

Получалось, Балуева до сих пор не знала о том, что ее пациентку задушили.

– Понятно, что вы, с вашим опытом, с первого взгляда можете отличить мертвого человека от живого. Но как вы поняли, что она именно задушена?

– Так же, как и я, – вмешался в разговор Петранцов. – Выраженный цианоз лица и шеи, а еще на губах кровоизлияния видны от того, что их с силой к зубам прижимали.

Александр Яковлевич кивнул, соглашаясь, что да, так и есть.

– Я, конечно, пульс проверил на всякий случай, хотя и так все было понятно. И да, тело еще теплое, так что к тому моменту, как Катя ее обнаружила, времени прошло немного.

– От двадцати до сорока минут, – мрачно сообщил Радецкий. – Но точно меньше часа.

– Откуда вы знаете?

– Из нашего внутрибольничного расписания. Александр Яковлевич, подушку вы куда дели?

– На место вернул.

– Что????

– И я тоже, – вмешался Петранцов.