– Где сейчас дети?

– В городской больнице, – бодро рапортует он. – Наш родовой медперсонал полностью взял их под своё крыло, за состоянием следят круглосуточно. Этаж под охраной – мышь не проскочит. Всё под контролем.

Я киваю, немного расслабляясь.

– Хорошо. А что с принцессой Чиликой?

Гвардеец улыбается шире, слегка покачивая головой:

– О, шеф, принцесса Чилика тоже участвует, – произносит он с лёгкой иронией. – Ну, по мере своих возможностей, конечно.

Рядом стоящий Юрий Борисович одобрительно кивает. Его непоколебимое спокойствие действует лучше любых слов – если главный Целитель уверен, значит, за состояние детей можно не беспокоиться.

Но я всё же прищуриваюсь, переводя взгляд на Юрия Борисовича:

– Состояние детей?

Главный Целитель тут же подключается к разговору, его голос звучит бодро:

– Дети в порядке, Данила Степанович. Вы доставили их как раз вовремя. Ещё пару месяцев в тех условиях – и они могли бы ослабеть до критического состояния. Вы спасли их, причём именно тех, кто нуждался в помощи больше всего.

Я коротко киваю, принимая его слова, но замечаю, как в его голосе нарастает лёгкая тревога, когда он продолжает:

– Но меня беспокоят те, кто остался в Антарктиде. Многие из них наверняка находятся в аналогичном или даже более тяжёлом состоянии. Чем быстрее мы сможем их эвакуировать, тем выше шансы на их полное восстановление.

Его забота очевидна, и это внушает уважение. Однако я поднимаю руку, успокаивая его:"

"– Не волнуйтесь, Юрий Борисович. Всё под контролем. Я буду привозить новых пациентов по очереди, начиная с тех, кто в самом тяжёлом состоянии. Остальные сейчас в безопасности. Ничего с ними не случится. Ваша задача – стабилизировать и улучшить состояние уже привезённых.

– Но, Данила Степанович… – Юрий Борисович смотрит на меня с лёгким недоумением, словно я только что объявил, что умею ходить по воде. – Как вы понимаете, кого именно нужно привозить? Чтобы это определить, нужен опыт высокорангового Целителя. Даже я не всегда могу точно оценить уровень энергетического истощения у пациентов. А вы же выбирали детей без помощи медперсонала, прямо в полевых условиях!

Его искреннее удивление забавляет, но я сохраняю невозмутимость.

– Юрий Борисович, – говорю я, позволив себе лёгкую усмешку, – поверьте, у меня есть свои способы. Я ведь не ошибся с этими детьми, верно?

Он медленно кивает, на его лице отражается попытка осмыслить мои слова.

– Да, вы правы, – наконец признаёт он. – Эти дети действительно были на грани. Если бы вы привезли их чуть позже… не хочу даже представлять, что могло бы быть.

Я встречаю его взгляд уверенно и спокойно.

– И с остальными будет то же самое, – добавляю твёрдо. – Я точно не ошибусь.