Её тело расслаблено, но мягкий энергетический толчок пробуждает её. Лакомка зевает, открывает глаза, и в её взгляде сначала мелькает удивление, которое тут же сменяется радостью.

Когда она видит меня и Олежека на моих руках, её лицо буквально озаряется счастьем.

– Мелиндо, ты его вернул! – выдыхает она, и в её голосе столько тепла, что сердце сжимается от нежности.

– Ага. И Олежек, кстати, проголодался, – отвечаю я, мягко передавая ей сына. – Всё же для первого дня после родов он, конечно, неплохо так выдал: успел прогуляться по Астральному зоопарку и устроить там ревизию местных зверушек.

Лакомка быстренько расстёгивает рубашку на груди, чтобы накормить малыша. Её глаза блестят, а губы дрожат от широкой, неподдельной улыбки.

Я наблюдаю за ними, и наконец нарушаю тишину:

– Хочу тебя порадовать.

Она поднимает взгляд, всё ещё улыбаясь, и хитро прищуривается:

– Мелиндо, так ты уже…

– Вот добавка, – произношу я, протягивая ей образы.

В её сознании вспыхивают картины: спасённые альвийские дети, спящие, но живые; а также те, кто ещё ждёт в северном хранилище – альвы, замершие в анабиозе. Я замечаю, как её глаза расширяются от удивления, а затем наполняются слезами.

Она видит образ красивой белокурой женщины. Спящей среди других альвов – неподвижной, но живой.

– Мелиндо! – её голос дрожит, как струна, готовая вот-вот порваться. – Моя мама жива!

Я киваю, ментально стимулирую ее спокойствие, чтобы жена не переволновалась.

– Да, твоя мама, – мягко подтверждаю. – Скоро она будет здесь. Познакомится с внуком.

Она легонько всхлипывает, не в силах сдержать эмоции, нежное лицо озарено радостью.

– Сначала, – признаюсь вдруг, – я должен был спасти детей. Они были слабее, нуждались в первой помощи. Поэтому я привёз их первыми.

Лакомка улыбается, нежно поглаживая Олежку. Её голос звучит мягко и тепло:

– Конечно, ты поступил правильно. Мама бы одобрила твои действия, мелиндо.

Я усмехаюсь, чуть прищурившись:

– Рад слышать. Значит, мы с твоей мамой споёмся.

Оставив Лакомку с сыном, я направляюсь в коридор. В этот момент ко мне подходит один из гвардейцев:

– Шеф, Студень просил передать, что скоро вернётся. И с ним Юрий Борисович.

Я киваю, принимая информацию, и спускаюсь во двор как раз вовремя: из портала появляются Студень и Юрий Борисович, наш главный Целитель. А неподалёку, на скамейке, удобно устроился Фирсов, не спеша попивая коктейль через трубочку. Быстро его Лена обслужила.

– Эй! – машу Студню, привлекая внимание.

Он с Целителем тут же подходят. Лицо Студня буквально светится самодовольством, как будто он только что лично спас мир.

– Ну давай, хвастайся, витязь, – говорю я с усмешкой.

– Шеф, короче, всё уладили, – отвечает он, с видимым удовольствием делая театральную паузу.