Когда в проеме появляется мужской силуэт, сердце начинает стучать быстрее. У ночного гостя наброшенный на плечи белый халат, но для врача слишком осторожные движения. Пытаюсь успокоиться, просто уже догадываюсь, кто это.

— Привет, — звучит хриплый голос. Марк опускается на стул рядом с кроватью. Тянется к моей руке, лежащей поверх одеяла, и легко ее сжимает. Чувствую, как подрагивают его пальцы. Даже в слабом освещении заметно, что он сильно изменился. Между бровями глубокая складка, скулы обозначились резче, отросла щетина. Вместе с помятой футболкой общий вид усталый и осунувшийся. А еще вижу, как он напряжен. Словно взведенная пружина.

— Здравствуй, — отвечаю тихо. — Как ты прорвался сквозь охрану? Это ведь не первый раз, да?"

"— Не первый, — кивает он. — Я сидел здесь каждую ночь, пока ты была без сознания, — в его голосе отголоски еще не отпустившего беспокойства, — Алекс договорился с медсестрами. Они отвлекают парней. Ночью это сделать легче.

— Сына Смирнитских ты сдал? — озвучиваю свою догадку.

— Да. Не думай о нем, он тебя больше не потревожит. Никто из их семьи. Я пообещал, что сравняю их с землей, если хотя бы посмотрят на тебя косо. Пущу по миру и заставлю побираться. А еще раскрыл некоторые тайны их дочери, — какое-то время Марк молчит. Потом тяжело вздыхает и произносит глухо: — Не снимаю вины ни с них, ни с себя, но нам задурили головы. Пока еще не разобрался, кто конкретно. Но обещаю, что все узнаю.

— Не нужно, — отзываюсь я. — Это Олег. Он сам сегодня рассказал.

— Урод! — ругается Марк. — И я тоже хорош! Поверил чужим словам, — замолкает, поглаживая мои пальцы. И добавляет виновато: — Девочка моя, сможешь меня простить? Тысячу раз пожалел, что отправил то проклятое сообщение. Сразу понял, какого дурака свалял. Что мне плевать на прошлое. Звонил тебе, но опоздал. А потом узнал про наезд. И нашего ребенка…

— Не уверена, что он твой. Срок не всегда можно точно определить, — отвечаю, пока не понимая, что чувствую.

— Я знаю, он мой. Но даже если ошибаюсь, все равно будет моим. Нашим с тобой.

— Нашим? Разве мы есть? Ты даже не захотел встретиться со мной, поговорить.

— Дана, я… — хрипит Марк. Его лицо сводит судорогой мучительного раскаяния. Подносит мою ладонь к губам и мягко целует. — Я очень виноват перед тобой. Перед вами… Не буду давать обещаний, вряд ли ты сейчас поверишь моим словам. Но я докажу. Все сделаю, чтобы быть рядом с тобой. Чтобы простила…

— Олег уже пытался оставить меня рядом. Точнее, заставить. Сам видишь, что получилось, — понимаю, что делаю Марку больно, сравнивая его с мужем. Но и молчать не хочу. Нужно вскрыть этот нарыв, чтобы появилась возможность исцеления.

Вижу, как он бледнеет, сцепляет челюсти. Глаза сверкают яростью и болью.