Конечно, ничего противозаконного от Носкова не требовалось, в случае чего можно сослаться на ошибку. Все одно неприятно, когда держат в неведении. Делай, что сказано, и рта раскрыть не смей.

Тем не менее мысли свои пристав держал при себе. И в точности исполнил то, что от него просил чиновник сыска. Мертвецкая была подготовлена. Доктор Воздвиженский ждал у стола, покрытого простыней.

Как только мадам Алабьева вошла в участок, Носков поспешил к ней, отдал честь и осведомился о самочувствии. Дама была в слезах, но держалась. Пристав спросил, не желает ли мадам для храбрости пропустить рюмочку. От водки Лидия Павловна отказалась. Она хотела скорее закончить мучительную процедуру.

Носков галантно предложил локоть, мадам Алабьева оперлась о твердые мышцы полицейского и пошла с ним через двор. Пушкин, не слишком скрываясь, следовал за ними. Как зритель, опаздывающий на спектакль.

Перед дверями мертвецкой Лидия Павловна остановилась, никак не решаясь войти. Приставу пришлось убеждать, что дело пустяковое, нестрашное, чем быстрее начнут, тем быстрее закончится. Собравшись с духом, она вошла.

Доктор Воздвиженский вежливо поздоровался. В руке он держал пузырек: без нашатыря явно не обойтись. Под простыней находилось нечто большое. Мадам Алабьева невольно прижалась к Носкову.

– Прикажете открывать? – спросил доктор.

– Мадам, вы готовы? – заботливо спросил Носков.

– Да-да, только скорее, прошу вас, – чуть слышно проговорила Лидия Павловна.

Пристав кивнул. Простыня отлетела в сторону, открыв тело крупного мужчины.

Зажмурившись, мадам Алабьева при помощи пристава сделала два шага к столу.

– Знаком ли вам этот человек? – последовала дежурная фраза.

Она открыла глаза.

Воздвиженский приподнял пробку пузырька, чтобы немедля оказать помощь. Помощь не требовалась. Лидия Павловна смотрела на тело и не думала падать в обморок. Казалось, мадам больше удивлена, чем напугана.

– Боже мой, – наконец проговорила она, схватившись за лицо. – Это мой муж… Это Макар Иванович…

– Подтверждаете, мадам? – Пристав сохранял служебное спокойствие.

– Да, да… Это он…

– Тогда оформляем протокол опознания… Прошу проследовать со мной в приемную часть, мадам, для составления документа по форме…

Закрыв лицо ладонями, Лидия Павловна выбежала во двор. Не замечая Пушкина, который, подпирая плечом дверной косяк, наблюдал за опознанием.

Носкову потребовалась некоторая внутренняя борьба, чтобы признать очевидное.

– Ничего не понимаю, – сказал он.

– Все очевидно, Михаил Николаевич, – ответил Пушкин.

– Что очевидно? Это ведь тот утопленник, которого артельщики убили…

– Артельщики вытащили тело из проруби. Мадам Алабьева подтвердила: ее муж.

– А кто же тот, – пристав мотнул головой в сторону стеллажей.