– Лазарев? Что ему там делать… Там Малецкий был… Старательно раскланивался с батюшкой на Promenad des Anglais… Лере услуги предлагал… Но почему вы не отвечаете на мой вопрос?

Пушкин смял хлебный мякиш и бросил на поле цифр. Мякиш ткнулся в «12». Можно было догнать фишку Алабьева.

– Ваша сестра сегодня утром найдена мертвой, – сказал он. – Неподалеку от вашего дома. Некоторое время она была жива и попыталась дойти до доктора. Городовой отвел ее, она умерла в кабинете врача. Есть еще одно обстоятельство…

Кирилл Макарович тихонько покачивался, как фарфоровый болванчик.

– Я так и знал… Я так и знал, что больше ее не увижу… – проговорил он. – И так глупо: этот скандал с вареньем… А теперь Лерочки нет… Моего дружочка… Моей сестренки… Простите…

Он вытер тыльной стороной ладони мокрые глаза.

– Она в полицейском участке? Я могу ее увидеть?

– Это будет необходимо.

– Как она погибла? Попала под колеса? Уличное происшествие?

– Ее убили. Воткнули в горло две длинные булавки, на которые насаживают бабочек, и оставили замерзать. – Пушкин снова бросил свой катыш, выпало «6», он мог перейти на поле «26».

Юный Алабьев смотрел не мигая.

– Господин Пушкин, это слишком жестокая шутка…

– Сыскная полиция шутить не умеет. Валерию Макаровну убили. Таким же образом был убит Лазарев…

– Лазарев убит?.. За что?.. Почему?.. Полное безумие… Как это понимать?.. Вот почему его не было в конторе… Да объясните же!

– Начнем с Лазарева, – сказал Пушкин, бросая мякиш и выбивая «4»: его фишка встала на «30», в опасном соседстве с «колодцем». – Ваш страховой агент при помощи знакомого доктора оформлял фальшивые страховые договора после настоящих несчастных случаев. Признание в этом доктор Австидийский подписал. Страховую премию во всех трех случаях должна была получить ваша сестра. Более того, в кармане пальто Лазарева найден договор страхования его жизни с премией в сорок тысяч рублей. Которые тоже должна была получить ваша сестра… Все договора были подписаны в период вашего управления обществом…

Кирилл Макарович покорно кивнул:

– Да, мне конец… Когда отец узнает об этом, не простит… Выгонит в шею… Но я не мог не помочь сестре… Батюшка отказал ей в любой помощи, а Лерочка хотела уехать во Францию, чтобы жить рядом с могилой матери… Что оставалось? Да, Лазарев подлец… Держал меня за горло… Не оставил выбора… Захотел погреть руки с этой Ферапонтовой и так глупо провалился… Что мне теперь делать?

– Заплатите матери Лазарева хоть четвертую часть страховой премии, – сказал Пушкин. – Кроме жалованья сына у нее, кажется, нет других доходов.

– Заплатим. Даю вам слово… В понедельник лично привезу деньги… Все одно отец меня убьет… Господин Пушкин, вы упомянули какое-то обстоятельство относительно Леры?

Игра манила.