Он тут же включился в игру. Провел языком по ее шее, откинул одеяло и поцеловал в плечо. Потом провел рукой по ее животу вниз. Очень скоро его пальцы уже трогали ее между ног. А там все оказалось влажным и совершенно готовым к его вторжению.

Давид взял Яну за бедро, заставил слегка оттопырить попку, уперся головкой члена в мягкие, влажные губы и рывком проник в нее.

Ощущения захлестнули с головой. Будто и не кончал вчера целых три раза.

Каждое движение отдавалось по телу приятной дрожью. Нестерпимо захотелось поставить Яну на колени, крепко схватить за бедра и долбить с мощью отбойного молотка. Он великолепно помнил тот сумасшедший секс, какой был у них до свадьбы. Крышесносный… Однако не позволил себе слететь с катушек. Помнил, в каком жена положении. Он изо всех сил сдерживал себя, старался быть максимально нежным. Сходил с ума от этой мучительно-приятной пытки. Слушая тихие стоны Яны, возбуждался еще сильнее, но не ускорялся почти до самого финала, продолжал нежные, ритмичные движения.

Все же нет в мире женщины, с которой можно сравнить его Богиню.

Почувствовав, как Яна сжимает его в оргазменной судороге, Давид кончил мгновенно. Утренний оргазм показался ему особенно сладок.

После всего он уложил жену на спину, навис над ней и долго целовал в губы.

– Кто первый в душ? – спросил он у Яны.

– Иди ты, – тихо ответила она.

Давид подумал – хочет еще понежиться в постели, что и понятно. Ушел в ванную.

Он провел в душе минут пятнадцать, не больше. Вернулся пахнувший ментоловой свежестью. Уже предвкушал, как снова поцелует свою любимую. Но…

Спальня оказалась пустой.

Как хочешь, так и понимай, товарищ Охикян.

* * *Яна спешила в свою комнату, завернутая в черный халат Давида.

Чувствовала себя прямо как преступница, сбежавшая с места преступления.

Забежала в свою комнату, скинула халат на кровать и поспешила в ванную.

Пока стояла под струями теплой воды, в голове все крутились образы недавно пережитого. До чего же приятно было вспоминать, как нежно Давид ее целовал, обнимал, как его трясло от желания в нее войти и как он глухо стонал, когда находился в ней. Приятно и в то же время жутко стыдно.

Она вела себя как потаскушка или даже хуже. И с кем! С Охикяном, мужчиной, который выкинул ее на помойку, а потом отчего-то решил, что ее согласие на повторный брак ему не нужно.

– Ну ты молодец, дуреха… – принялась она себя отчитывать.

Яна ужасно злилась на Давида с тех самых пор, когда он привез ее в свой дом. Злилась и боялась его, не могла решиться на открытую конфронтацию. А потом еще и эта смерть Филлинга, которая окончательно ее добила, сделала бывшего мужа в ее глазах абсолютным психом.

Яна была уверена – Давид прихлопнет ее как мушку за вторую якобы измену.