Зачем?

– Ну, я не знаю, может, он сначала застрелился, а потом пошел за мной, – робко съехидничал он. – Я закрылся в парилке и не видел, что происходило за дверью.

– А может, все-таки видели?

– Все, что видел, рассказал. А чего не видел, домысливать не хочу. И плохо мне что-то, голова кружится.

– Хватит притворяться, Грушин! – вдруг рявкнула она. – Бугарь не произвел ни одного выстрела. Сначала вы расправились со своими жертвами, затем убили его самого. И руку вы себе сами прострелили.

Марк растерянно хлопал глазами, глядя на нее. Но внутри у него ничего не дрогнуло. Он был почти уверен в том, что у следователя разыгралась фантазия. И совсем не важно, что ее вымысел совпадает с действительностью."

"– Ну, мне сегодня снилось, что я убиваю Каховцева. Но не снилось, что убиваю Бугаря. Да и не смог бы я его убить. Да я и стрелять не умею. Ну, может, по мишеням в тире, а так, чтобы по людям... Ну вы придумали! У вас в прокуратуре все такие выдумщики?.. Ну да, работа у вас такая.

– Работа у нас такая, что верить приходится только фактам. Человек умеет врать, а техника, к счастью, еще не научилась. В помещениях сауны находились видеокамеры, и все, что вы делали, было записано на жесткий диск. Так что мой вам совет, Грушин, сознайтесь в содеянном, а я оформлю вам явку с повинной. Поверьте, на суде это вам зачтется. Вместо пожизненного срока получите пятнадцать лет.

Это был блеф чистой воды. Конечно, нельзя было быть уверенным на все сто процентов, что видеокамеры в сауне отсутствовали: не исключена была возможность, что их очень искусно замаскировали. Но почему тогда охранники так поздно узнали о случившемся? Кроме того, Марк знал, кто такой Каховцев, и если бы его люди признали в нем киллера, он бы сейчас не разговаривал со следователем. Его бы сейчас жгли каленым железом.

– Но я никого не убивал.

Со стороны могло показаться, что Марк сейчас расплачется от страха. Он не требовал предъявить ему видеозапись, он просто изображал испуг, что в его положении выглядело вполне естественно.

– Это все Вася! Он еще в школе был больной на голову! И вчера у него башню сорвало! Почему я должен отвечать за него?

– Вы должны отвечать за себя. Вы, а не он совершили убийство.

– Я понимаю, вам нужен живой убийца. За мертвого полковника не присвоят, а за живого могут. Но я не убивал! Я здесь ни при чем! – умоляюще причитал Марк.

Ирина Сергеевна поджала губы. Она не стала говорить ему, что может показать ему запись его преступления, не пыталась рассказывать, что именно и в какой последовательности он совершил. Это значило, что, кроме подозрений, у нее на него ничего не было. А может, и не подозревала она его ни в чем. Может, выдвинула такую версию для очистки совести.

Женщина ушла, так ничего и не добившись. Но Марк не расслаблялся.