Изо всех сил пытаюсь сохранить невозмутимость, но дрожащие пальцы выдают мой страх. Альфред замечает это и снова хищно ухмыляется.

- Так уж и быть, - произносит он почти ласково, откидываясь на спинку сиденья, а в глазах пляшут безумные искры. - Расскажу тебе о шикарных перспективах на нас двоих.

Поёрзав на сиденье, рыжий прохвост продолжает свой бенефис.

- Знаешь, поначалу я действительно был очарован приезжей леди, - гад картинно прикладывает руку к сердцу, и этот жест выглядит так фальшиво, что меня передёргивает изнутри. - В нашей глуши редко встретишь столь интересную, воспитанную, а главное - красивую особу. Ты не была похожа на трясущегося, общипанного цыплёнка, который шугается собственной тени. А я ведь долгое время жил в Алдервилле... - он делает многозначительную паузу, - и был весьма наслышан, что Вольф Дезмонд нарочно держит дочерей в чёрном теле.

Глаза поганца загораются нездоровым блеском, когда он продолжает:

- Вы же все там не были в курсе его грандиозной задумки: бедняжки, став жёнами богатеев, закрывали глаза на все грешки мужей. Многочисленные женщины, незаконные дела, насилие, беспредел… - он смакует каждое слово, будто пробует на вкус. - Да, у них не было права голоса, зато они досыта ели, одевались в модных салонах, спали в отдельных комнатах. И выдыхали от облегчения, слыша за стенами смех любовниц - муж занят, значит, оставит её в покое.

- Променяли один кошмар на другой, - шепчу я, с ужасом представляя настоящую Аниту рядом с Эриданом.

Сама мысль об этом вызывает тошноту. Я-то с ним едва справлялась, ежедневно теряя миллионы нервных клеток. А что бы он сделал с молчаливой, безропотной женой?"

"- Даже поверил, что статья в ""Вестнике"" - простое совпадение, - нарочито задумчиво добавляет он, выстукивая рваный ритм пальцами на коленях. И в этом тревожном жесте проскальзывает что-то настоящее, не наигранное.

Альфред нервничает?

- Но когда ты начала избегать меня... - он насмешливо цокает языком, и звук отдаётся у меня в висках. - Поверь, милая, ни одна красотка в здравом уме не отвергала моих ухаживаний.

- Шикарное самомнение, - фыркаю я, вкладывая в голос всю возможную язвительность. Нельзя показывать страх - он почувствует его, как акула кровь. - Настолько уверен в своём обаянии, что связал меня по рукам и ногам?

Альфред делает небрежный жест, и путы на запястьях бесследно пропадают.

Сдерживаю торжествующую улыбку, с наслаждением почёсывая зудящий кончик носа и разминая затёкшие руки. Маленькая победа кружит голову, но радость длится совсем недолго.

- Так вот, - он подаётся вперёд, и я инстинктивно вжимаюсь в спинку сиденья. От него веет холодом и чем-то хищным.