И еще один. И еще вдохнул в себя несколько прохладных порций воздуха, и те не принесли ему муку. Испытывал ли кто-либо такой восторг от безболезненного дыхания?

Приходя в себя, он обвел комнату затуманенным взглядом и впитал все, что когда-то принимал как должное: остатки еды, колода карт, раскрытая книга в бумажной обложке с пожелтевшими страницами и потрескавшимся корешком — символы смен, во время которых приходилось терпеть, но не страдать. А он страдал. Страдал, дожидаясь, пока ответит Восемнадцатое укрытие. Он посмотрел на схему со всеми другими укрытиями, за которые так волновался.

Мертвые миры — вот что он увидел. Все они умрут, кроме одного. В горле защекотало, и он с уверенностью понял, что умрет до того, как примет какое-либо решение, прежде чем отыщет способ помочь, выбрать или свернуть проект с его самоубийственного курса. Только он это знал, только его это заботило — и его знание и сопереживание будут похоронены вместе с ним."

"О чем он вообще думал? Что сможет что-то исправить? Скорректировать мир, который помогал уничтожать? Мир давно прошел точку, когда что-то можно было исправить.

В нем нельзя уже навести порядок. Один взгляд на зеленые поля и голубое небо, показанные беспилотником, — и у него поехала крыша. Но прошло так много времени после того краткого взгляда, что он уже начал сомневаться: а был ли он? Он знал, как работает очистка. И знал, что нельзя доверять картинке, переданной камерами беспилотника.

Но здесь, в комнате связи, им вновь овладела глупая надежда. Эта глупая надежда заставила его мечтать о том, как все это остановить, как найти способ, чтобы позволить укрытиям, полным людей, жить своей жизнью, свободной от всего этого вмешательства.

Она была отчасти и любопытством, желанием узнать, что происходит в серверах. То была последняя большая загадка, в которой он мог разобраться только с помощью начальника АйТи, назначенного им же. Дональду просто хотелось узнать ответы. Он тосковал по правде и безболезненной смерти для себя и Шарлотты. О конце всем этим сменам и снам. Возможно, о месте последнего упокоения на том холме с видом на могилу Элен. Не такая уж неосуществимая мечта, если подумать.

Он взглянул на настенные часы.

Они запаздывали с ответом. Уже на пятнадцать минут. Что-то происходит. Он посмотрел на дергающуюся секундную стрелку и осознал, что вся операция, все укрытия были наподобие огромных часов. Все работало автоматически. И завод у механизма заканчивался. Невидимые наномашины разносились с ветрами по планете, уничтожая все человеческое, возвращая мир в дикость. А похороненные под землей люди были дремлющими семенами, которым придется ждать еще двести лет до прорастания. Двести лет.