Я была слишком ошарашена тем, что произошло буквально за последние полчаса. Прибывая в столицу, я ошиблась, беря в расчёт только то, что мне было известно. Слишком много произошло и изменилось за полгода. А императрица вообще оказалась тёмной лошадкой.

– Она была груба с тобой?

Сначала я хотела ответить, что всё в порядке. Снова стать осторожной. Но вдруг поняла: а какого чёрта? Ставки повышаются, так почему бы и мне не сказать Маркосу больше, чем обычно?

– Твоя мать невыносима. И да, она была груба.

Герцог повернул голову, глядя на ложу, где расположились вдовствующая герцогиня и императрица.

Но они на нас даже не глядели, разговаривали о чём-то между собой. Причём со стороны выглядело, будто Алиссия давит на императрицу. Та сникла и отводила глаза. Я не думала, что свекровь может быть грубой с Беатрисой в открытую.

– Тебе не стоит встречаться с моей матерью наедине, – холодно ответил Маркос. – Стоило послушаться меня и не идти с ней.

Я повернулась, окидывая герцога насмешливым взглядом:

– Кажется, между вами нет особой любви. Даже странно, ведь на мой взгляд вы очень похожи.

– Какая муха тебя укусила? – Маркос склонился ближе ко мне, всматриваясь в глаза.

Мне стало не по себе от его проницательного взгляда, я начала волноваться, что перегнула палку. Всё-таки не стоит засовывать голову в пасть льва, даже если кажется, что приручила его.

– Про твою мать ходят странные слухи, – негромко сказала я, глядя ему в глаза.

Маркос помрачнел:

– А ты, значит, любишь слушать сплетни? Про тебя тоже много болтают, Луиза.

Я лишь передёрнула плечами:

– Про меня не болтают, что я мучаю молодых беззащитных девушек. Это наводит на определённые мысли. Скажи, Маркос, твоя жена точно была невменяема? Точно она виновна в том, что случилось с твоей дочерью?

В моё предплечье впилась мужская рука, грубо дёргая меня ближе к герцогу:

– Не забывайся. И лучше помолчи. Думай о том, что говоришь и кому.

Я резко встала, вырываясь и рванула на выход. Выскочила в коридор, чувствуя, как горят щёки. Но я не жалела, что вышла из себя. Иногда просто невозможно носить в себе всё то, что убивает. Нужно выплёскивать этот негатив, иначе можно чокнуться.

Быстро стуча каблуками по полу, я уже была готова выйти из здания, вдруг сзади послышался гневный мужской голос. Далеко я уйти не смогла.

– Остановись. Сейчас же.

Маркос даже не кричал, но эхо разнесло его голос по всему огромному пустому залу.

Я обернулась, кипя от негодования.

– Что за сцены ты устраиваешь? – спросил муж, подходя ко мне. – Сама сказала, что хочешь в оперу, в итоге даже не посмотрела представление.

– Нет настроения.

– Что тебе сказала вдовствующая герцогиня?

– Ничего, что я сама бы о себе не знала. Но меня больше заботишь ты, а не она, – выпалила я.

С Алиссией-то всё понятно.