— Заткнись, тупой придурок, — сердито бросила она мне, описывая бедрами маленькие круги, о которых, похоже, не подозревала, пока трахала себя моими пальцами.

— Ты хочешь быть единственной девственницей в УХХ?

— Прекрати. Разговаривать, — выдавила она.

— Заставь меня, — прорычал я ей в губы.

Я видел борьбу в ее глазах между осторожностью и желанием. Между её логикой и страхом. Они боролись за доминирование в ее взгляде, пока я трахал ее пальцами. Я видел момент, когда желание и любопытство победили. Ева ждала момента, чтобы узнать, чем же, черт возьми, занимались все остальные, когда пробирались наверх на вечеринках и ходили на свидания в старших классах. Я знал это и использовал в своих целях. Теперь, когда я прикоснулся к ней, я уже не мог остановиться. Я собирался хоть раз в своей жизни трахнуть кого-то, кого выбрал сам, и это была Ева.

Девушка, чье прикосновение исцеляло, а не причиняло боль.

Она наклонилась, сокращая расстояние между нами, и с силой поцеловала меня. Я, не теряя времени, стянул с себя штаны и боксеры, а затем отбросил их. Она вцепилась в мои руки, когда я поднял ее и усадил на край раковины. Должно быть, было холодно, но она не жаловалась.

Ева раздвинула ноги, и я встал между ними. Мой напряженный член скользнул в ее киску. Она была такой влажной и манящей, что мне почти не пришлось наклонять бедра, чтобы проникнуть в нее. Это было так же естественно, как дыхание.

Ева ахнула, когда я вошел в нее и протиснулся через тонкий покров кожи, который она носила всю свою жизнь.

Я вроде как думал, что к восемнадцати годам девственная плева превращается в миф, но нет, она все еще была там.

Внутри Ева была новой. Неповрежденной. Идеальной.

— Укуси меня за плечо, если будет больно, — сказал я ей, когда мой член уперся прямо в ее барьер.

— Я выдержу, — сказала она с тихим выдохом и подняла на меня глаза. — Сделай это.

Черт, это было горячо. Ее непоколебимая храбрость была чертовски сексуальной.

Я подался вперед.

Ева всхлипнула, но не укусила меня. Ее пальцы впились в мои плечи, несомненно, оставляя небольшие синяки. Хорошо. Я хотел, чтобы они проявились. Если мы переживем эту ночь, я хотел напоминания о том, что это произошло.

Я протолкнулся глубже, и она заерзала вокруг меня.

— Ничего не выйдет, — выдохнула она. — Я думаю, он слишком длинный. Слишком большой. — Она откинулась назад и уставилась на меня. — Ему обязательно быть таким большим? Неужели ты не можешь быть средним хоть в чем-то?

При этих словах у меня вырвался неожиданный смешок.

— Приму это как комплимент, милая, но не волнуйся, мой член не настолько большой. Он подойдет. Я сделаю так, чтобы подошел. Позволь своему телу растянуться для меня. — Я опустил руку между нами и потер ее клитор.