Я ни разу не видела его с этой стороны на публике, только здесь, в коридорах этого дома, обычно когда он забывал, что поблизости есть персонал.

— Осторожней, Золушка. В твоем голосе звучит зависть, а это тебя не красит. Правда в том, что мои деньги продвинут меня в этой жизни дальше, чем тебя твоя драгоценная гордость. Я никогда ни перед кем не встану на колени, в этом не будет надобности… в то время как ты уже стоишь на коленях и скребешь пол в моей ванной.

Болезненный гнев и обида заполнили голову. Моя рука взлетела к его лицу, прежде чем я успела подумать. Но она так и не приземлилась. Беккет перехватил мое запястье до того, как я успела прикоснуться к нему, удерживая его в воздухе, в сантиметре от своей кожи.

— Чистить чьи-то туалеты на коленях — это более честная работа, чем та, на которую ты когда-либо будешь способен. Я бы предпочла всю оставшуюся жизнь заниматься этим, чем быть такой, как ты.

— И какой же я?

Не говори этого.

— Высокомерный мудак, который заботится только о себе и пытается произвести впечатление на своего папочку. А папочка Андерсон вообще уделил тебе хоть каплю внимания? Может, у тебя денег как грязи, но ты беден во всех отношениях, которые имеют значение.

Серые глаза Беккета завораживали, становясь темнее с каждой секундой. Его гнев окутал нас обоих. Он был настолько густым, что грозил задушить меня. Сегодня в его эмоциях не было ничего пассивного или отсутствующего.

— Посмотри, какая ты храбрая, крошка. Ты ничего не забыла? Твоего брата здесь больше нет, чтобы защитить тебя, так что следи за языком.

Я насмешливо хмыкнула.

— Или что? Что ты сделаешь? Пусть его сейчас здесь нет, но он все еще твой лучший друг. Ты не сделаешь ничего, что может его расстроить. Однажды он все равно вернется домой. Это пустые угрозы, Андерсон, и мы оба это знаем. Может, у тебя и встает при мысли о том, чтобы усложнить мне жизнь, но тебе категорически запрещено приводить свой мелочный план в действие… импотент.

На челюсти Беккета дернулся мускул. Между нами всегда было так. Взаимная неприязнь лилась через край. Воздух наполнился неразбавленным напряжением, как переполненный воздушный шар, готовый вот-вот лопнуть.

А потом Беккет сделал то, чего я никогда не забуду до конца своих дней. Он притянул мою руку к своему лицу. Затем провел языком длинную горячую полосу на моей ладони, от пульса до кончика среднего пальца, прежде чем прикусить его. Я ахнула и отдернула руку. Место, где его твердый, горячий язык коснулся моей невинной кожи, словно пульсировало.

Мои щеки горели от прилива крови. Наши взгляды встретились. Я почувствовала головокружение. Всего этого было слишком много. Запах его чистого мыла и мускусный аромат, присущий только ему, который был лучше, чем любые духи.