Он улыбался и смеялся. Он жил. Все остальное время он просто присутствовал. Парень был под чем-то? По всему было видно, что у Беккета неприятности. Я не хотела ничего знать. Это была не моя проблема, и Беккет точно не оценил бы мои советы или заботу. Я плотно закрыла пенал, жалея, что не могу стереть это нежелательное знание из своего мозга.

— Что ты делаешь?

Глубокий голос прорезался сквозь мой шок. Черт. Я почувствовала себя виноватой из-за того, что меня поймали на подглядывании. Я не могла позволить Беккету узнать, что видела таблетки. Инстинкт кричал мне, что сообщать ему об этом было бы очень, очень плохой идеей. Так что я медленно повернулась, засовывая пенал в задний карман, а затем махнула тряпкой в сторону письма на столе.

— Убираю, что еще?

Беккет вышел из ванной и закрыл за собой дверь. Комнаты в этом чертовом доме были настолько звуконепроницаемыми, что я даже не поняла, что он был там. Он прислонился к двери ванной в одном лишь полотенце. На долю секунды мой мозг отключился, пока я смотрела как капли воды, словно бриллианты, рассыпались по его идеальному торсу. Темное тату пересекало плечо и спускалось вниз по руке, делая его еще более сексуальным. Как кто-то такой злой мог быть настолько привлекательным? Еще одна несправедливость в отношении Беккета Андерсона. Ужасные люди не должны приходить в мир в таких красивых упаковках. Это была заведомо ложная реклама.

Пока я изучала его, он наблюдал за мной в ответ, его взгляд остановился на моем лице и скользнул по всему телу, после чего он оттолкнулся от двери и неторопливо направился ко мне.

Я боролась с желанием отступить, когда он подошел так близко, что его грудь коснулась моей. Пенал уперся в стол позади меня, и я напряглась.

— Когда-нибудь слышал о личном пространстве? — Пробормотала я, оказавшись зажатой между столом и его твердым, горячим телом.

Он был таким высоким, самым высоким из всех Геллионов, так что ему пришлось согнуть шею под резким углом, чтобы смотреть мне прямо в глаза. Я уже несколько месяцев не оставалась наедине с защитником. Мои пути не так уж часто пересекались с лучшим другом брата. Я не знала, сознательно ли он избегал меня, или это происходило само собой, словно мы были двумя магнитами, призванными отталкивать друг друга.

Сегодня его глаза были цвета расплавленного серебра.

— Я мог бы сказать то же самое тебе, Золушка.

— Это моя работа — вторгаться в твое личное пространство и убирать его. И не называй меня так, — выдавила я.

— Как? Тебе не нравится Золушка? Разве это не то, кем ты являешься?

Прежде чем я успела повернуть голову, он схватил свисающую прядь моих волос и накрутил ее на палец. Не совсем больно, но в этом было что-то смутно угрожающее. Как будто он хотел запустить руку в мой конский хвост и удержать меня.