Сорен кивнул.

— Я знаю, и мы должны были стать опорой друг для друга… но каждый раз, когда я смотрел на тебя, я видел ее. У меня не хватило сил, чтобы быть твоим отцом, Беккет, и я потерпел неудачу. Твоей матери было бы за меня стыдно.

Мои руки сжались в кулаки. Все мое тело наполнилось приливом адреналина. Я понятия не имел, как справиться с этим разговором, но он состоялся. Наконец-то он состоялся.

Сорен смотрел мне прямо в глаза.

— Прости меня, сын.

Эти слова прозвучали как удар под дых.

Он долго изучал меня, а затем достал телефон и протянул его мне.

— Это Колетт, застигнутая в компрометирующем положении. Благодаря этому фото брачный контракт вступит в силу. Она ничего не получит.

Я взял телефон и опустил взгляд на экран. Да, это действительно была Колетт с мужчиной. Я почувствовал облегчение от того, что они оба оказались одного возраста. Это был профессор Джеффрис. Гад, который приставал к Еве в библиотеке буквально на днях. Отвращение послало мурашки по моей коже. Похоже, Колетт встретила достойную пару.

— Что касается остального… Я тебе верю. Я должен был поверить тебе еще тогда, но не мог смириться с мыслью, что совершил такую ошибку. Если захочешь возбудить уголовное дело, я поддержу тебя.

Я положил телефон и уставился на отца, не в силах до конца осознать услышанные слова.

— Я должен был встать на твою сторону.

Сорен потянулся через стол, и на секунду мне показалось, что он сейчас возьмет меня за руку. Он замер, прикидывая, какого прогресса можно добиться за одну встречу, и вместо этого забрал телефон обратно.

— Меня не было рядом с тобой тогда, но я рядом сейчас. Что бы ты ни решил делать, мы сделаем это. Я буду рядом с тобой.

— Почему ты веришь мне сейчас?

Сорен повозился с телефоном, и включилась голосовая запись. Голос Колетт было легко разобрать.

«… а что касается Бека, не позволяй ему одурачить себя. Время, которое мы провели вместе, было самым ярким событием в его нескладной, глупой жизни, и если он говорит что-то еще, он лжец. Реакция тела не может лгать…

Он был ребенком. Реакция тела не имеет значения… Он был ребенком, а Вы — преступница.»

Ева. Другой голос. Моя милая, храбрая Золушка уничтожила мою злую мачеху ради меня.

— Значит, ты смог поверить своему сыну только после того, как получил неоспоримые доказательства против Колетт, — огрызнулся я. Все это было слишком, и теперь, когда я понял, каким вспыльчивым идиотом был по отношению к Еве, мне нужно было выбраться отсюда и поговорить с ней.

— Что еще я могу сказать, Беккет? Мне стыдно за себя."

"Я отодвинул стул, не в силах больше ничего слышать. Эмоций было слишком много.

— Мне нужно идти… я должен увидеть Еву.

Отец привстал, когда я собрался уходить.